![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rikki_t_taviМне тут ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
k_s_u_s_h_a выделила три года на описание. Мне очень-очень интересно читать ваши рассказы, но сама я ужасно не люблю рассказывать ничего такого, что пришпиливало бы точные даты, имена, места и события.
Но среди ее годов, выданных мне, был и 1992. На этот год приходится единственная прицепка, которую легко вычислить. Моей детке 15, стало быть в этом обезьяннем году она родилась. А про ее рождение у меня есть рассказ, написанный давно, для одного форума, и я его давно хотела как-нибудь выложить, но не было случая. А теперь случай появился и вы его прочтете. он вам не понравится, этот рассказ:) но уж как вышло.
Но сначала предыстория. Сразу скажу, поскольку год был полубеременный, полуноворожденный, интересно будет только нашей сестре, не мужчинам.
Итак, новый год я встретила в начале беременности. Незадолго до того пошла в консультацию и встала на учет. Жили мы тогда в гигантском рабочем городе, продуваемом ветрами, с манией величия и величины. На двери кабинета висело имя доктора - что-то вроде Иван Панферович - и я сразу представила себе уютного старорежимного доктора в очках. Но в кабинете оказался молодой, двухметровый, толстый как шкаф, грузин и средних лет женщина с жуликоватыми беличьими ухватками - акушерка. Прием уже кончился, но наметанным глазом опознав во мне будущего пузана, они меня не отпустили - оказывается, зараннее раскрытие преступ раннюю постановку на учет их хвалили, а за позднее - наоборот.
Белка в белом халатике сказала мне - ну уже наверное сейчас полегче, тошнит меньше? Ага! Щас. Тошнило меня и выворачивало практически весь срок и от этого я устала неимоверно.
На учет меня поставили, заведя карту на которой жирным красным карандашом были поставлены три креста - так оценили мою опасность. Один крест я получила за самую редкую группу крови - четвертую отрицательную. У мужа был положительный резус и поэтому мне предстояло унылое мониторение крови каждые две недели весь срок - не стал ли организм бороться против младенца.
Новый год мы встретили в квартире моих начальников - это была семья, в которой то один, то другой супруг был моим начальником. Это был самый удивительный по скучности новый год в моей жизни!
Но сначала двое неуемных детей прыгали надо мной по мягкому дивану. Диван прогибался и я все время теряла равновесие. Дети бегали по спинке, оступались и валились и я ужасно боялась, что кто-то сейчас врежется в мой драгоценный живот. Но хуже всего было то, что они бегали с солеными помидорами в руках, окружая меня глянцевыми бликами, красными шкурками и сокрушительным запахом.
Когда никто не знал и не подозревал, что я забеременела, я в первую неделю слопала 3 ( три!) трехлитровых банки соленых помидор - причем выпила всю воду оттуда и зажевала всю положенную зелень. Это аукнулось мне тем, что при виде запахе и слове "помидор" все остальные месяцы я умирала. Не знаю как описать это состояние - но у меня просто отказывали системы жизнедеятельности.
И вот эти детки прыгают по мне с помидорами, а иногда еще суют в нос - хочешь откусить?
Пришли в гости несколько семей, учли опыт прошлых лет, решили не мучать хозяйку и все принесли разной еды - чтобы немножко сложно было всем, но в целом было легко. Вкусной еды было столько, что народ обожрался, без энтузиазма глянул первые 20 минут Огонька, а к часу уже стал расползаться по домам!
После нового года уезжала за границу моя лучшая подруга. В те времена отнимали паспорта и гражданство - и прощались мы чуть не навсегда. Она тоже была беременна, но срок ее подходил к концу - и мы ужасались, что столько лет близкой дружбы - и мы не увидим детей друг друга. Я приехала в родной город и помогала им разбирать и пристраивать вещи. Большая их уютная квартира ушла в продажу за бесценок по нынешним временам - тыщи за две, что ли долларов. Они раздобыли камеру и мы ездили целый день по снежному городу - ее муж и мы, две пузатых плюшки, снимая ностальгически все-все. Кроме того, мы посетили кучу семей родственников со стороны невыездной национальности и снимали там. Это было худшее место - потому что в каждой тесной прихожей нужно было наклониться и снять зимние сапоги, а потом снова их надеть. Над нами двоими , проделывающим кряхтя и постанывая этот трюк потешалась вся многочисленная родня. Зато я обнаружила в гостях у ее ( моей любимой) тетушки то, что я могла есть - организм не отвергал. Поэтому я извинилась и забрала себе большой поднос с жареными пирожками и большой тазик с домашним лечо.
Подруга уехала, я облилась слезами и стала ждать новостей.
Моя же жизнь физически превратилась в квест еды. При малейшем чувстве голода меня выворачивало до судорог. При малейшем недовольстве организма едой - то же самое. Нужно было приноровиться, угадать, что будет съедобно и когда это может внезапно понадобиться. Дважды я чуть не загнулась от любимой капусты - один раз слопав банку солянки ( заготовки для супа) второй раз - голубцов у подруги. Меня начинало выворачивать, но все время казалось, что в горле что-то застряло и мучения усиливались. Довольно скоро ( в первый раз) я поняла, что у меня начинает отекать горло просто. Горло отекло и закрылось совсем. Сутки я лежала с полотенцем, потому что не могла глотать даже слюну. Ко второму разу мама подруги уже научила меня брызгать в горло каплями от насморка - они сразу сужали слизистую.
Я работала три дня в неделю - преподавала. Это немного отвлекало меня от постоянной тошноты. Важно было только что-то съесть между двумя класами.
К весне я устала просто до изнеможения.
Оказалось, что тяжело просто ходить, устаешь мгновенно, нужно опираться на кого-то. А каждые две недели я приходила в подвал нашего большого медцентра, чтобы сдать кровь. В семь утра, есть нельзя, ждать меньше двух-двух с половиной часов не получалось никогда. В подвале душно, в коридоре пахнет масляной краской, стульев мало, народу прорва. Все эти месяцы я стояла опираясь на стенку по два часа - и ни разу, никто не предложил мне сесть.
В городе нашем рождаемость была на уровне самых отсталых африканских стран. ни беременные женщины, ни малышня не умиляли никого абсолютно.
Но с другой стороны... я могу опустить другую сторону - и все будет тяжко и жалко меня. А могу рассказать историю только хорошего.
С другой стороны у меня было превосходное настроение. Я очень боялась, как буду реагировать на страшные фильмы и всякие ужасы, не опасно ли будет. Фигня. Организм мой поставил такой мощный щит, что я смотрела на реки крови или зомби по кабельному каналу - и у меня внутри не дергался ни один нерв. Я видела кетчуп, пластик, пену и работу всей группы гримеров и пиротехников.
Я нашила себе платьиц и была бессовестно красивой. С точки зрения женского довольства собой это было лучшшее время в моей жизни. Я никогда не чувствовала себя так отпущенной в отпуск. Все женщины были в строю - а ко мне требования не относились! я могла не быть худой больше, я могла не втягивать живот, я ушла с соревнований за прилично выглядящую женщину. И поэтому бессовестно прихорашивалась. Я не красилась каждый день, как тогда, больше никогда в жизни. Куча моих сиренево-розовых свитеров, кружевные воротники - макияж в тех же сиренево-розовых сияющих тонах. Все знакомые первым делом говорили - ах, как тебе идет беременность.
На работе я была одна женщина среди мужчин преподавателей, школа наша была род знаменитости и корреспонденты всякие регулярно наведывались к нам. Я позировала для фото и давала интервью.
У всех наших знакомых уже были дети. Среди них была модна концепция "сразу отделаться" - детьми погодками. Мне она казалась очень неправильной. Ты получаешь комплект , но при этом удовольствие сливается в одно - то есть на двух детей ты получил всего одну радость. И сейчас все жены заводили мечтательно глаза - а может и мне... А мужчины нянчились со мною, приносили цветы и фрукты - и говорили - ну это же так трогательно, беременная женщина.
К весне брюки мне стали окончательно малы и я сшила какую-то плащ-палатку в виде дизайнерского сарафана. На нее пошла странная нетканная серая ткань похожая на мягкий трикотаж. Кажется, все это было с красными кантами, странными подрезами и складками.
А к теплой весне - совершенно бессовестно чудесное синее платье. У меня на все главные периоды в жизни приходилось любимое синее платье. Это было с фонариками до локтя, кокеткой-пластроном в тонкую складку, из прекрасного темно-синего сатина, всего усыпанного серебряными веточками. Кружевной воротник и перламутровые пуговки.
По весне в городе начались фестивали, привозили кино, приезжали красотки вроде Ольги Кабо и Алики Смеховой с полированными лайкрой ногами под короткими французскими платьицами. Я проходила по рядам к своему месту - и на меня смотрели с умилением. Тут публика была не та рабочая, что стояла в очередях на сдачу крови в подвальчике, поэтому мой совершенно открыточный облик вызывал правильную реакцию.
Тепло началось рано, весь апрель уже было тепло - и я ходила в своем синем платье. Узи тогда делали редко-редко, а у нас был сломан аппарат. Поэтому я сделал узи в родном городе, приехав к родителям погостить, в платной клинике. Медсестрица привычным голосом выкликала вопросы для записи в карточку. Я честно сказала, что мне бы пройти узи по беременности. "Давно задержка?" - бодро спросила она, не глядя на меня. - "Да уж месяцев пять" На сей раз она оторвалась от бумаг и посмотрела на меня человеческим осмысленным взглядом. Меня пропустили вне очереди. Остальные двадцать женщин вместе со мной, видимо, выбирали другое направление жизни.
Врач сказал - футболист, вон какие длинные ноги - 4 см! Но я без всяких сомнений знала, что с нами живет девочка.
Надо сказать, что время обзавестись потомством я выбрала самое удачно-неудачное. Удачное - потому что никто не рожал. Я видела с собой в консультации пару женщин с животами. И это не было теперь обыденностью. А неудачное - потому что не было ничего. Вообще ничего. Без всякой фигуры речи.
Не было ни детской одежды, ни ткани в магазине. На ткани были талоны - что- то там такое типа двух метров шерсти и столько же ситца на полгода, кажется. Талоны пропадали, выкупать было нечего.
Народ тащил мне кто что мог. Где-то раздобыли марли и мама с сестрицей сноровисто нашили мне треугольных подгузников. кто-то дал кусочек фланели и я сшила пару пеленок. Подушечка была еще бабушкина - маленькая пуховая, она разлезлась от старости, я зашила ее в крепкий наперник и вышила рыбками батистовую наволочку.
Собрав по всем мешкам ( а было у меня их много-много) обрезки ситца, я выкроила массу ярких треугольничков и сшила их в совершенно традиционное лоскутное одеялко - хоть сейчас в детскую книжку. Свекровь моя подбила его ватой шитьевой и ситчиком в мелкий цветочек и простегала. Для пеленального столика я достала стопки квадратиков из фланели с детским рисунком - их я когда-то давно укупила с задней двери фабрики постельных принадлежностей, сшила в полотно и обшила кантом - вышла легкая подстилочка.
Практичные тетки крутили пальцем у виска. Но я сделала замечтанное - достала приложения к "Ниве", выбрала номер 1880-х и вышила оттуда английской гладью крошечный батистовый слюнявчик.
Однажды на работе ко мне ворвалась радостная директрисса - где-то она ухватила метров десять ситца без талонов и тащила это теперь мне. Ситец был кошмарный. Блеклый и хилый, он был весь надпечатан тусклыми узорами серого цвета, как отпечатки штампов на простынях железных дорог. Отпечатки были в виде расплывающихся то ли страусов, то ли журавлей. Я страдала от их вида. Пришлось нарезанные на пеленки куски обвязать крючком маленькими кружавчиками.
В магазине лежал набор для новорожденного. Давали его один в одни руки. В мои не дали. Сказали - вот родите и приходите. Со справкой из роддома. А со справкой о беременности не даем. В комплекте все было по одной штуке - одна тонкая пеленка и одна теплая и по одной кофточке. Я задумчиво сказала - а если он это замочит, пока я стираю и сушу - что на нем будет надето? Не мое дело, отрезала продавщица. Вам еще вообще не положено, нечего и рассуждать!
Продолжение следует>>>
k_s_u_s_h_a выделила три года на описание. Мне очень-очень интересно читать ваши рассказы, но сама я ужасно не люблю рассказывать ничего такого, что пришпиливало бы точные даты, имена, места и события.Но среди ее годов, выданных мне, был и 1992. На этот год приходится единственная прицепка, которую легко вычислить. Моей детке 15, стало быть в этом обезьяннем году она родилась. А про ее рождение у меня есть рассказ, написанный давно, для одного форума, и я его давно хотела как-нибудь выложить, но не было случая. А теперь случай появился и вы его прочтете. он вам не понравится, этот рассказ:) но уж как вышло.
Но сначала предыстория. Сразу скажу, поскольку год был полубеременный, полуноворожденный, интересно будет только нашей сестре, не мужчинам.
Итак, новый год я встретила в начале беременности. Незадолго до того пошла в консультацию и встала на учет. Жили мы тогда в гигантском рабочем городе, продуваемом ветрами, с манией величия и величины. На двери кабинета висело имя доктора - что-то вроде Иван Панферович - и я сразу представила себе уютного старорежимного доктора в очках. Но в кабинете оказался молодой, двухметровый, толстый как шкаф, грузин и средних лет женщина с жуликоватыми беличьими ухватками - акушерка. Прием уже кончился, но наметанным глазом опознав во мне будущего пузана, они меня не отпустили - оказывается, за
Белка в белом халатике сказала мне - ну уже наверное сейчас полегче, тошнит меньше? Ага! Щас. Тошнило меня и выворачивало практически весь срок и от этого я устала неимоверно.
На учет меня поставили, заведя карту на которой жирным красным карандашом были поставлены три креста - так оценили мою опасность. Один крест я получила за самую редкую группу крови - четвертую отрицательную. У мужа был положительный резус и поэтому мне предстояло унылое мониторение крови каждые две недели весь срок - не стал ли организм бороться против младенца.
Новый год мы встретили в квартире моих начальников - это была семья, в которой то один, то другой супруг был моим начальником. Это был самый удивительный по скучности новый год в моей жизни!
Но сначала двое неуемных детей прыгали надо мной по мягкому дивану. Диван прогибался и я все время теряла равновесие. Дети бегали по спинке, оступались и валились и я ужасно боялась, что кто-то сейчас врежется в мой драгоценный живот. Но хуже всего было то, что они бегали с солеными помидорами в руках, окружая меня глянцевыми бликами, красными шкурками и сокрушительным запахом.
Когда никто не знал и не подозревал, что я забеременела, я в первую неделю слопала 3 ( три!) трехлитровых банки соленых помидор - причем выпила всю воду оттуда и зажевала всю положенную зелень. Это аукнулось мне тем, что при виде запахе и слове "помидор" все остальные месяцы я умирала. Не знаю как описать это состояние - но у меня просто отказывали системы жизнедеятельности.
И вот эти детки прыгают по мне с помидорами, а иногда еще суют в нос - хочешь откусить?
Пришли в гости несколько семей, учли опыт прошлых лет, решили не мучать хозяйку и все принесли разной еды - чтобы немножко сложно было всем, но в целом было легко. Вкусной еды было столько, что народ обожрался, без энтузиазма глянул первые 20 минут Огонька, а к часу уже стал расползаться по домам!
После нового года уезжала за границу моя лучшая подруга. В те времена отнимали паспорта и гражданство - и прощались мы чуть не навсегда. Она тоже была беременна, но срок ее подходил к концу - и мы ужасались, что столько лет близкой дружбы - и мы не увидим детей друг друга. Я приехала в родной город и помогала им разбирать и пристраивать вещи. Большая их уютная квартира ушла в продажу за бесценок по нынешним временам - тыщи за две, что ли долларов. Они раздобыли камеру и мы ездили целый день по снежному городу - ее муж и мы, две пузатых плюшки, снимая ностальгически все-все. Кроме того, мы посетили кучу семей родственников со стороны невыездной национальности и снимали там. Это было худшее место - потому что в каждой тесной прихожей нужно было наклониться и снять зимние сапоги, а потом снова их надеть. Над нами двоими , проделывающим кряхтя и постанывая этот трюк потешалась вся многочисленная родня. Зато я обнаружила в гостях у ее ( моей любимой) тетушки то, что я могла есть - организм не отвергал. Поэтому я извинилась и забрала себе большой поднос с жареными пирожками и большой тазик с домашним лечо.
Подруга уехала, я облилась слезами и стала ждать новостей.
Моя же жизнь физически превратилась в квест еды. При малейшем чувстве голода меня выворачивало до судорог. При малейшем недовольстве организма едой - то же самое. Нужно было приноровиться, угадать, что будет съедобно и когда это может внезапно понадобиться. Дважды я чуть не загнулась от любимой капусты - один раз слопав банку солянки ( заготовки для супа) второй раз - голубцов у подруги. Меня начинало выворачивать, но все время казалось, что в горле что-то застряло и мучения усиливались. Довольно скоро ( в первый раз) я поняла, что у меня начинает отекать горло просто. Горло отекло и закрылось совсем. Сутки я лежала с полотенцем, потому что не могла глотать даже слюну. Ко второму разу мама подруги уже научила меня брызгать в горло каплями от насморка - они сразу сужали слизистую.
Я работала три дня в неделю - преподавала. Это немного отвлекало меня от постоянной тошноты. Важно было только что-то съесть между двумя класами.
К весне я устала просто до изнеможения.
Оказалось, что тяжело просто ходить, устаешь мгновенно, нужно опираться на кого-то. А каждые две недели я приходила в подвал нашего большого медцентра, чтобы сдать кровь. В семь утра, есть нельзя, ждать меньше двух-двух с половиной часов не получалось никогда. В подвале душно, в коридоре пахнет масляной краской, стульев мало, народу прорва. Все эти месяцы я стояла опираясь на стенку по два часа - и ни разу, никто не предложил мне сесть.
В городе нашем рождаемость была на уровне самых отсталых африканских стран. ни беременные женщины, ни малышня не умиляли никого абсолютно.
Но с другой стороны... я могу опустить другую сторону - и все будет тяжко и жалко меня. А могу рассказать историю только хорошего.
С другой стороны у меня было превосходное настроение. Я очень боялась, как буду реагировать на страшные фильмы и всякие ужасы, не опасно ли будет. Фигня. Организм мой поставил такой мощный щит, что я смотрела на реки крови или зомби по кабельному каналу - и у меня внутри не дергался ни один нерв. Я видела кетчуп, пластик, пену и работу всей группы гримеров и пиротехников.
Я нашила себе платьиц и была бессовестно красивой. С точки зрения женского довольства собой это было лучшшее время в моей жизни. Я никогда не чувствовала себя так отпущенной в отпуск. Все женщины были в строю - а ко мне требования не относились! я могла не быть худой больше, я могла не втягивать живот, я ушла с соревнований за прилично выглядящую женщину. И поэтому бессовестно прихорашивалась. Я не красилась каждый день, как тогда, больше никогда в жизни. Куча моих сиренево-розовых свитеров, кружевные воротники - макияж в тех же сиренево-розовых сияющих тонах. Все знакомые первым делом говорили - ах, как тебе идет беременность.
На работе я была одна женщина среди мужчин преподавателей, школа наша была род знаменитости и корреспонденты всякие регулярно наведывались к нам. Я позировала для фото и давала интервью.
У всех наших знакомых уже были дети. Среди них была модна концепция "сразу отделаться" - детьми погодками. Мне она казалась очень неправильной. Ты получаешь комплект , но при этом удовольствие сливается в одно - то есть на двух детей ты получил всего одну радость. И сейчас все жены заводили мечтательно глаза - а может и мне... А мужчины нянчились со мною, приносили цветы и фрукты - и говорили - ну это же так трогательно, беременная женщина.
К весне брюки мне стали окончательно малы и я сшила какую-то плащ-палатку в виде дизайнерского сарафана. На нее пошла странная нетканная серая ткань похожая на мягкий трикотаж. Кажется, все это было с красными кантами, странными подрезами и складками.
А к теплой весне - совершенно бессовестно чудесное синее платье. У меня на все главные периоды в жизни приходилось любимое синее платье. Это было с фонариками до локтя, кокеткой-пластроном в тонкую складку, из прекрасного темно-синего сатина, всего усыпанного серебряными веточками. Кружевной воротник и перламутровые пуговки.
По весне в городе начались фестивали, привозили кино, приезжали красотки вроде Ольги Кабо и Алики Смеховой с полированными лайкрой ногами под короткими французскими платьицами. Я проходила по рядам к своему месту - и на меня смотрели с умилением. Тут публика была не та рабочая, что стояла в очередях на сдачу крови в подвальчике, поэтому мой совершенно открыточный облик вызывал правильную реакцию.
Тепло началось рано, весь апрель уже было тепло - и я ходила в своем синем платье. Узи тогда делали редко-редко, а у нас был сломан аппарат. Поэтому я сделал узи в родном городе, приехав к родителям погостить, в платной клинике. Медсестрица привычным голосом выкликала вопросы для записи в карточку. Я честно сказала, что мне бы пройти узи по беременности. "Давно задержка?" - бодро спросила она, не глядя на меня. - "Да уж месяцев пять" На сей раз она оторвалась от бумаг и посмотрела на меня человеческим осмысленным взглядом. Меня пропустили вне очереди. Остальные двадцать женщин вместе со мной, видимо, выбирали другое направление жизни.
Врач сказал - футболист, вон какие длинные ноги - 4 см! Но я без всяких сомнений знала, что с нами живет девочка.
Надо сказать, что время обзавестись потомством я выбрала самое удачно-неудачное. Удачное - потому что никто не рожал. Я видела с собой в консультации пару женщин с животами. И это не было теперь обыденностью. А неудачное - потому что не было ничего. Вообще ничего. Без всякой фигуры речи.
Не было ни детской одежды, ни ткани в магазине. На ткани были талоны - что- то там такое типа двух метров шерсти и столько же ситца на полгода, кажется. Талоны пропадали, выкупать было нечего.
Народ тащил мне кто что мог. Где-то раздобыли марли и мама с сестрицей сноровисто нашили мне треугольных подгузников. кто-то дал кусочек фланели и я сшила пару пеленок. Подушечка была еще бабушкина - маленькая пуховая, она разлезлась от старости, я зашила ее в крепкий наперник и вышила рыбками батистовую наволочку.
Собрав по всем мешкам ( а было у меня их много-много) обрезки ситца, я выкроила массу ярких треугольничков и сшила их в совершенно традиционное лоскутное одеялко - хоть сейчас в детскую книжку. Свекровь моя подбила его ватой шитьевой и ситчиком в мелкий цветочек и простегала. Для пеленального столика я достала стопки квадратиков из фланели с детским рисунком - их я когда-то давно укупила с задней двери фабрики постельных принадлежностей, сшила в полотно и обшила кантом - вышла легкая подстилочка.
Практичные тетки крутили пальцем у виска. Но я сделала замечтанное - достала приложения к "Ниве", выбрала номер 1880-х и вышила оттуда английской гладью крошечный батистовый слюнявчик.
Однажды на работе ко мне ворвалась радостная директрисса - где-то она ухватила метров десять ситца без талонов и тащила это теперь мне. Ситец был кошмарный. Блеклый и хилый, он был весь надпечатан тусклыми узорами серого цвета, как отпечатки штампов на простынях железных дорог. Отпечатки были в виде расплывающихся то ли страусов, то ли журавлей. Я страдала от их вида. Пришлось нарезанные на пеленки куски обвязать крючком маленькими кружавчиками.
В магазине лежал набор для новорожденного. Давали его один в одни руки. В мои не дали. Сказали - вот родите и приходите. Со справкой из роддома. А со справкой о беременности не даем. В комплекте все было по одной штуке - одна тонкая пеленка и одна теплая и по одной кофточке. Я задумчиво сказала - а если он это замочит, пока я стираю и сушу - что на нем будет надето? Не мое дело, отрезала продавщица. Вам еще вообще не положено, нечего и рассуждать!
Продолжение следует>>>
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-01-31 12:03 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 12:04 pm (UTC)зайцамНе бегемотам тоже интересноno subject
Date: 2008-01-31 12:05 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 12:07 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 12:12 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 12:35 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 12:39 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 01:00 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 01:09 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 02:10 pm (UTC)кажется я тоже помню талоны :(
no subject
Date: 2008-01-31 03:20 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 04:24 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 07:23 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 05:07 pm (UTC)Особенно важно было прочитать про ощущение "застряло в горле" - меня тошнит по нескольку месяцев в году (из-за болезни), но практически никто не понимает моих жалоб: "мешает в горле!", и эти бесконечные мучения: есть или не есть?
то есть... очень близко оказалось. И преподавание - безусловно - отвлекает:). Только этим и спасаюсь.
no subject
Date: 2008-01-31 07:25 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 07:32 pm (UTC)Сестра родила в это время, приданое собирали по всем родственникам, я была главная швея в свои 15 лет. Пеленки из старых простыней, теплые кофточки из махровых полотенец. Мама из цеха принесла 10 метров совершенно чудной нежно-розовой байки - ее выдали на тряпки для обтирки, но мастер разрешила маме забрать ее себе. Я нашила распашонки и ползунки с кружевами и ленточками. Правда, родился малчик, но розовый цвет был ему к лицу :). А на выписку бабушка отдала строченый комплект, в котором еще наша мама из роддома приехала.
А сейчас в магазин заходишь - глаза разбегаются ;)
no subject
Date: 2008-01-31 07:40 pm (UTC)Поразило, что все смеялись, как вы туфли застегивали. Мне даже папа кидался обувь завязывать, который всю жизнь вел себя как последний мачо.
no subject
Date: 2008-01-31 07:45 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 09:36 pm (UTC)теперь я поняла, почему ты диму фотала, когда он мне ботинки зашнуровывал -))
no subject
Date: 2008-01-31 07:45 pm (UTC)no subject
Date: 2008-01-31 09:35 pm (UTC)ты мое письмо получала? у нас 2 зуба -)) я тебе фотку щекастеньких отправила там.
no subject
Date: 2008-01-31 07:50 pm (UTC)no subject
Date: 2008-02-01 04:42 am (UTC)Бедная вы, бедная, натерпелись от уродов. Но и такое смогли украсить и пережить со вкусом. Причем в рассказе красивое и уютное как-то перевешивает.
no subject
Date: 2008-02-01 11:26 am (UTC)Что-то совершенно ужасное.. Хотя, я помню, как мама в очереди за ковром стояла несколько дней..
no subject
Date: 2008-02-01 12:24 pm (UTC)моя подруга тоже на днях уезжает, через месяц-полтора будет рожать в Чехии. И хоть теперь не забирают паспорта и не лишают гражданства,и увидимся как-нибудь обязательно, а всё равно так грустно: столько лет вместе - и вот, езжает :(.
no subject
Date: 2008-02-03 09:13 pm (UTC)no subject
Date: 2008-02-04 03:30 am (UTC)