rikki_t_tavi | ходячие заметки-4

У музея Орсе долговязый парнишка расставляет цветные пластиковые стаканчики на дороге. Потом разбегается издалека и всяко вычурно через них проносится на роликах, заплетая ноги и совершая прыжки. Публика, сидящая на ступенях, аплодирует. Когда он проезжает назад, к исходной точке, две пожилых дамы хлопают ему отдельно. Он разворачивается, катясь мимо, и задирает майку, семафоря им обнаженным торсом. Бабульки впадают в полный восторг.

Если вдуматься, мы разбираем фразы на французском и немецком, не зная обоих языков, исключительно благодаря литературе. Русская классика оставила на отмели обрывки французских слов и разговоров, а литература про войну - немецкие трофейные слова.

Несмотря на устойчивое мнение о неохоте французов выговаривать английские слова, выговаривают вполне дружелюбно и повсеместно. Чего нельзя сказать о немцах. С английским у них большая напряженка. Ну ничего, после фильмов и книг о войне объяснение, что сначала нужно поехать цурюк, потом рехт, потом линк вполне мне понятны.

Там же в музее весь день гоняю детку - она зевает открытым, просто мультфильмным, щелкунчиковским ртом. В музейном магазине, выбираю книги и вдруг опять за плечом слышу этот открытый зевок. Метаю туда свирепый взгляд - а там француженка средних лет, смуглая и худая, с лицом некрасивым, но живым. Извиняется передо мной бурно. Я извиняюсь тоже, говорю, что привычно гоняю ребенка. Она немедленно в узком закутке с книгами сознается, что и выспалась и кофе напилась, а вот поди ж ты. Знаете, говорит, я прочла недавно, что если женщина зевает, она вовсе не хочет спать и ей не скучно - она зевает, когда хочет заниматься любовью. И продолжает задумчиво: Вот я и думаю - кофе пила и выспалась - наверное все же они правы, остается секс...

Версаль оказался совсем не таким, каким я его представляла. Пустой, обширный, разбросанный. На клумбах цветет космея, прямо как у бетонных хрущевок в палисадничках. Везде что-то ремонтируют, подкрашивают и стригут - но делают это так, будто вовсе не ради нас, а для каких-то своих внутренних целей. Аллеи стригут с машинки, вертикальной пилой, ровно, как стенку. А вокруг конусных кустов ходит дяденька с гигантским треугольником и стрижет по нему.

Идея французских парков - много-много дорог и пространства, ровно покрытых мелким желтеньким гравием, обрамленных геометрическими зелеными бобриками - кажется мне очень странной. Но мы взяли симпатичную машинку и везде разъезжаем на ней. У нее какая-то мистическая связь с маршрутом, в нужных местах она начинает задушевным голосом разговаривать - а справа от вас мы проезжаем фонтан или боскет такой-то. На длинных дорожках просто играет затейливых вивальдей.

Далеко от основного дворца стоит дворец Марии-Антуанетты. У него чрезвычайно симпатичная мне эгоистическая концепция. Он дворец - но на одного человека. - спальня, кабинет, приемная, уборная - есть где развернуться с гостями, но все равно гостями одного человека. Очень одобряю, так же, как и двухместные машины.

Другой Трианон какой-то обветшалый, не дворец, а захудалая барская усадьба. Паутину никто не снимает и пыль не протирает, белая краска потемнела и растрескалась.

Аудиогиды - совершенно замечательное изобретение. Ходишь, прижимая его к уху, а он тебе про все интимно нашептывает. Даже экскурсии в многолюдных залах так ведут - экскурсовод бубнит тихонько в микрофон, а у каждого японца в ухе слышно. И бесплатно никто не присоединится и перекрикивать шум не нужно.