![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rikki_t_taviПомните наш недавний рассказ по картинке с женщиной у телефонной будки?
Добрые люди разыскали следы этого журнала и поделились страницами оттуда. Так что я сделала полупересказ-полуперевод этого рассказа, и мы наконец узнаем, что же там за история! Рассказ называется "Голубой час" - я так понимаю, это с двумя смыслами - действие происходит ближе к сумеркам, когда появляются голубые тени - и blue в английском имеет смысл грусти и уныния. То есть грустный час.
*******************************************
Герои рассказа семья Такеров с четырьмя детьми. Они женаты 18 лет. И в тот день ничего не предполагало шторма, который сотрет эти 18 лет.
Муж сказал, что подумывает отвезти машину в мастерскую, чтобы там подтянули ручку, запирающую багажник, она дребезжит и раздражает его.
Жена взорвалась - когда ей нужно что-то для дома, она должна на коленях умолять, между тем, муж не задумываясь тратит деньги на фигульки для своей машины, вся их почта состоит из счетов теперь. Сбегала в спальню и принесла пачку счетов, потрясла ими перед мужем. Восемнадцать лет она тянет эту унылую жизнь без какой либо помощи по дому, а муж с легкостью тратит по пять-десять долларов каждый раз, как мотор его машины кашлянет или замок задребезжит ( Прим. в нынешних деньгах 10 тогдашних долларов будет примерно 115 долларов) А где ее плетеный в косичку ковер, который он ей обещает уже два года? Он все еще в магазине и сгниет там раньше, чем муж заменит каждую задвижку, ручку и болтик в своей вонючей машине - или еще вдобавок отхромирует их.
Он отвечал на ее обвинения с энтузиазмом, пока она не замолчала и не швырнула счета ему на колени. После чего ушла в спальню, покидала вещи в чемодан, клацая застежками громче, чем нужно, подогнала детей к двери на улицу, вышла и хлопнула дверью.
Муж открыл конверты - там были счета от электрической и газовой компании, банковские счета тоже напоминали о двухмесячной задолженности. Телефонная компания также прислала предупреждение. Интересно, подумал он, сколько бы стоило починить запор на багажнике, наверное доллар, ну не больше двух, точно.
Солнце начало опускаться. Он зажег сигарету, вкус у нее был кислый. Он уставился бессмысленно на темный экран телевизора, ноябрьский ветер стучал осыпающимися желудями по крыше. Из-под телевизора выполз таракан, медленный от холода, оглянулся и вернулся в тень. 50 долларов только в июне он отдал дезинсекторам, кто бы вообще подумал, что в мире наберется тараканов на пятьдесят долларов! Но тот счет он оплатил, между прочим, да и эти новые вполне под контролем, ничего безнадежного.
Он затушил сигарету в в круглой латунной пепельнице, которую подарил Нэнси на прошлый день матери. Представил, как она и дети едут в подержанной машине к ее матери. Бросая его. Она наконец не выдержала.Это уже не просто разговоры. Восемнадцать лет она это терпела, поменяла миллион подгузников, вымыла миллион тарелок, подтерла кучу носов, перетерпела кучу унылых смущающих поездок к акушер-гинекологу. И в конце концов у нее сорвало крышу. Счета эти были только запалом к неизбежному взрыву.
Она очень старалась, всегда смеялась над его дурацкими шутками, помогала ему войти в колею после неудачной недели: Такер, у тебя великолепная голова. Терпеть не могу мужчин с плоским затылком. Или: Ты можешь быть таким казановой, дорогой! Нет-нет, в самом деле! Когда бы ты ни зашел в комнату, где есть женщины, они начинают вести себя смешно, и не приходят в себя, пока ты не выйдешь! Ты их просто наэлектризовываешь, милый!
Она никогда не доходила до такого раздражения или презрения - даже вот в конце - чтобы сказать ему правду: Тебе сорок и ты быстро увядаешь. Бедра у тебя начинают быть какие-то бабские. Лопнувшие сосуды на щеках становятся темнее. Ты теряешь ценность. А твое жалованье! Для семьи из шести человек у тебя микроскопическое жалованье.
Он представил, где она сейчас на дороге, надеясь, что она помнит, что тормоза немного западают. Она была такая рассеянная во всем, что касалось машин. Редко помнила надежно закрыть двери, или вовремя купить бензин, или поднять стекла. Говорила, что в семье достаточно одного автомобильного психа.
Он зажег еще одну сигарету и почувствовал, что может заплакать. Удержало его понимание, что это будет смешно. Непролитые слезы щипали нос.
Он нуждался в ней, но теперь он знал то, что полуподозревал уже годами: Нэнси не нуждалась в нем. И вот Нэнси нет, совсем нет, только желуди стучат по крыше.
Крис, наверное, уже весь обмочился, всегда возбуждается, когда едет в машине, так что мочит подгузники быстрее, чем ему успевают менять. Тим достаточно взрослый и умелый, чтобы поменять подгузник, но предпочитает улизывать, особенно после той предательской и непростительной штуки, которую Крис уделал и которая стала семейной шуткой.Девочки вообще твердо отказываются переодевать Криса. Отговариваются скромностью. Да они и сами-то чуть старше младенцев.
Нэнси придется нелегко.
И все же она справится, и через какое-то время она и дети будут счастливее, чем прежде, может вообще в первый раз на самом деле счастливы - никто не бурчит на них, не ругает и не говорит, что они не могут купить то, что хотят. Да, без него им будет лучше.
У сигареты был жестяной привкус, он погасил ее. Скоро стемнеет, она включит фары. Он воображал, как фары старой машины шарят по дороге, видел, как быстро приближаются фары другой машины, Нэнси уставилась на них, малыш плачет.
Он ушел на кухню, налил себе виски, понюхал и не захотел, поставил возле раковины.
Не забудет ли она переключать свет на ближний, когда навстречу едет другая машина по узкой извилистой дороге? Дорога там кошмарная, вся в рытвинах, а изгибы толком не огорожены. Они уже наверное там.
Он вылил виски в раковину, которая проглотила жидкость с бульканьем.
Он воображал одинокую машину на дороге с зарослями по сторонам. В этой машине сейчас собралось все, что у него когда-либо было или что он надеялся иметь. Теперь он понимал это с болезненной ясностью.
Телефон зазвонил в гостиной, и кожа на затылке у него заледенела. Будто он знал, что телефон сейчас зазвонит, будто с самого начала знал.
-Такер Хамильтон? - голос был тяжелым и жестким.
-У телефона, - трубка стала скользкой в его руке.
- Это дорожный патрульный Сэм Леггет! - голос поставил восклицательный знак в конце. -Я звоню из Тайлервиля. Это про вашу жену.
-Ох… - впервые за годы он молился. Он знал, что уже слишком поздно, но все равно стоял, до боли прижимая телефон к уху и умолял отложить то, что предстоит услышать.
Он видел счета, рассыпанные по ковру, бледные листочки их выглядели так глупо теперь.
-Вам нужно приехать забрать ее, - произнес патрульный Леггет.
Какая-то странная знакомость была в этом, будто оба они читали реплики из сценария. Он пытался сказать или спросить что-то, но не мог произнести ни слова. Прочистил горло и закрыл глаза:
- Что? Что там?
- Она сказала, что не двинется дальше ни дюйма, сэр; мы обнаружили ее и детей, они припарковались на краю дороги, где-то, наверное в шести милях к югу.
Облегчение захлестнуло его с силой как свежая вода.
- Могу я поговорить с ней?
-Она не хочет говорить с вами.
Такер начал смеяться, потом сглотнул и всхлипнул.
- Пожалуйста, может она мне просто сказать - иди к черту?
- С вами все в порядке, сэр?- В голосе патрульного Леггета звучало подозрение.
- Да, со мною все прекрасно. Но мне очень нужен ковер плетеной косичкой, очень большой. Передайте ей, что у нас будет этот ковер к завтраку!
-Послушайте, миз Хамильтон очень напугалась.
- Мне очень жаль!
-Она забыла запереть задвижку на крышке багажника, когда выехала из дома.Должно быть наскочила на кочку и треклятая крышка отскочила и закрыла ей окно заднего вида - наверное, задвижка разболталась.
- Да, - Такер нашел носовой платок и трубно высморкался в него.
- Что вы сказали?
- Да это я прочистил нос.
- Ну вот, она рассказала, что крышка багажника отскочила вверх и осталась там, и она была закругленная и блестящая, как нос большого грузовика - вы слушаете?
- Никогда не слушал внимательнее!
- Миз Хамильтон говорит, что она увидела это в зеркале и думала, что грузовик навис прямо над машиной, и сейчас их переедет и убьет детей. Она сдвинулась вбок как можно быстрее, но он не объезжал ее. Тогда она вдавила газ, но чем быстрее она ехала, тем быстрее ее преследовал грузовик. Ну только, как я уже сказал, это не был грузовик… Она уже чуть мотор не сожгла, но парень ваш высунул голову в окно и увидел, что никого за ними нет.
-Я приеду на ближайшем автобусе.
-Надеюсь, вы не пьяны, - сказал патрульный Леггет. -С нее, пожалуй, довольно неприятностей.
-Да-да.
-Она сердита. Но она напугана больше, чем сердится, и она нуждается в вас - чтобы вы довезли ее домой.
-Вы можете это повторить, офицер?
- Я сказал - она нуждается в вас!
-Да, - сказал Такер Хамильтон, откладывая носовой платок, -это ли не чудесно?
The end
********************************************
Довольно показательно про те времена...
Добрые люди разыскали следы этого журнала и поделились страницами оттуда. Так что я сделала полупересказ-полуперевод этого рассказа, и мы наконец узнаем, что же там за история! Рассказ называется "Голубой час" - я так понимаю, это с двумя смыслами - действие происходит ближе к сумеркам, когда появляются голубые тени - и blue в английском имеет смысл грусти и уныния. То есть грустный час.
*******************************************
Герои рассказа семья Такеров с четырьмя детьми. Они женаты 18 лет. И в тот день ничего не предполагало шторма, который сотрет эти 18 лет.
Муж сказал, что подумывает отвезти машину в мастерскую, чтобы там подтянули ручку, запирающую багажник, она дребезжит и раздражает его.
Жена взорвалась - когда ей нужно что-то для дома, она должна на коленях умолять, между тем, муж не задумываясь тратит деньги на фигульки для своей машины, вся их почта состоит из счетов теперь. Сбегала в спальню и принесла пачку счетов, потрясла ими перед мужем. Восемнадцать лет она тянет эту унылую жизнь без какой либо помощи по дому, а муж с легкостью тратит по пять-десять долларов каждый раз, как мотор его машины кашлянет или замок задребезжит ( Прим. в нынешних деньгах 10 тогдашних долларов будет примерно 115 долларов) А где ее плетеный в косичку ковер, который он ей обещает уже два года? Он все еще в магазине и сгниет там раньше, чем муж заменит каждую задвижку, ручку и болтик в своей вонючей машине - или еще вдобавок отхромирует их.
Он отвечал на ее обвинения с энтузиазмом, пока она не замолчала и не швырнула счета ему на колени. После чего ушла в спальню, покидала вещи в чемодан, клацая застежками громче, чем нужно, подогнала детей к двери на улицу, вышла и хлопнула дверью.
Муж открыл конверты - там были счета от электрической и газовой компании, банковские счета тоже напоминали о двухмесячной задолженности. Телефонная компания также прислала предупреждение. Интересно, подумал он, сколько бы стоило починить запор на багажнике, наверное доллар, ну не больше двух, точно.
Солнце начало опускаться. Он зажег сигарету, вкус у нее был кислый. Он уставился бессмысленно на темный экран телевизора, ноябрьский ветер стучал осыпающимися желудями по крыше. Из-под телевизора выполз таракан, медленный от холода, оглянулся и вернулся в тень. 50 долларов только в июне он отдал дезинсекторам, кто бы вообще подумал, что в мире наберется тараканов на пятьдесят долларов! Но тот счет он оплатил, между прочим, да и эти новые вполне под контролем, ничего безнадежного.
Он затушил сигарету в в круглой латунной пепельнице, которую подарил Нэнси на прошлый день матери. Представил, как она и дети едут в подержанной машине к ее матери. Бросая его. Она наконец не выдержала.Это уже не просто разговоры. Восемнадцать лет она это терпела, поменяла миллион подгузников, вымыла миллион тарелок, подтерла кучу носов, перетерпела кучу унылых смущающих поездок к акушер-гинекологу. И в конце концов у нее сорвало крышу. Счета эти были только запалом к неизбежному взрыву.
Она очень старалась, всегда смеялась над его дурацкими шутками, помогала ему войти в колею после неудачной недели: Такер, у тебя великолепная голова. Терпеть не могу мужчин с плоским затылком. Или: Ты можешь быть таким казановой, дорогой! Нет-нет, в самом деле! Когда бы ты ни зашел в комнату, где есть женщины, они начинают вести себя смешно, и не приходят в себя, пока ты не выйдешь! Ты их просто наэлектризовываешь, милый!
Она никогда не доходила до такого раздражения или презрения - даже вот в конце - чтобы сказать ему правду: Тебе сорок и ты быстро увядаешь. Бедра у тебя начинают быть какие-то бабские. Лопнувшие сосуды на щеках становятся темнее. Ты теряешь ценность. А твое жалованье! Для семьи из шести человек у тебя микроскопическое жалованье.
Он представил, где она сейчас на дороге, надеясь, что она помнит, что тормоза немного западают. Она была такая рассеянная во всем, что касалось машин. Редко помнила надежно закрыть двери, или вовремя купить бензин, или поднять стекла. Говорила, что в семье достаточно одного автомобильного психа.
Он зажег еще одну сигарету и почувствовал, что может заплакать. Удержало его понимание, что это будет смешно. Непролитые слезы щипали нос.
Он нуждался в ней, но теперь он знал то, что полуподозревал уже годами: Нэнси не нуждалась в нем. И вот Нэнси нет, совсем нет, только желуди стучат по крыше.
Крис, наверное, уже весь обмочился, всегда возбуждается, когда едет в машине, так что мочит подгузники быстрее, чем ему успевают менять. Тим достаточно взрослый и умелый, чтобы поменять подгузник, но предпочитает улизывать, особенно после той предательской и непростительной штуки, которую Крис уделал и которая стала семейной шуткой.Девочки вообще твердо отказываются переодевать Криса. Отговариваются скромностью. Да они и сами-то чуть старше младенцев.
Нэнси придется нелегко.
И все же она справится, и через какое-то время она и дети будут счастливее, чем прежде, может вообще в первый раз на самом деле счастливы - никто не бурчит на них, не ругает и не говорит, что они не могут купить то, что хотят. Да, без него им будет лучше.
У сигареты был жестяной привкус, он погасил ее. Скоро стемнеет, она включит фары. Он воображал, как фары старой машины шарят по дороге, видел, как быстро приближаются фары другой машины, Нэнси уставилась на них, малыш плачет.
Он ушел на кухню, налил себе виски, понюхал и не захотел, поставил возле раковины.
Не забудет ли она переключать свет на ближний, когда навстречу едет другая машина по узкой извилистой дороге? Дорога там кошмарная, вся в рытвинах, а изгибы толком не огорожены. Они уже наверное там.
Он вылил виски в раковину, которая проглотила жидкость с бульканьем.
Он воображал одинокую машину на дороге с зарослями по сторонам. В этой машине сейчас собралось все, что у него когда-либо было или что он надеялся иметь. Теперь он понимал это с болезненной ясностью.
Телефон зазвонил в гостиной, и кожа на затылке у него заледенела. Будто он знал, что телефон сейчас зазвонит, будто с самого начала знал.
-Такер Хамильтон? - голос был тяжелым и жестким.
-У телефона, - трубка стала скользкой в его руке.
- Это дорожный патрульный Сэм Леггет! - голос поставил восклицательный знак в конце. -Я звоню из Тайлервиля. Это про вашу жену.
-Ох… - впервые за годы он молился. Он знал, что уже слишком поздно, но все равно стоял, до боли прижимая телефон к уху и умолял отложить то, что предстоит услышать.
Он видел счета, рассыпанные по ковру, бледные листочки их выглядели так глупо теперь.
-Вам нужно приехать забрать ее, - произнес патрульный Леггет.
Какая-то странная знакомость была в этом, будто оба они читали реплики из сценария. Он пытался сказать или спросить что-то, но не мог произнести ни слова. Прочистил горло и закрыл глаза:
- Что? Что там?
- Она сказала, что не двинется дальше ни дюйма, сэр; мы обнаружили ее и детей, они припарковались на краю дороги, где-то, наверное в шести милях к югу.
Облегчение захлестнуло его с силой как свежая вода.
- Могу я поговорить с ней?
-Она не хочет говорить с вами.
Такер начал смеяться, потом сглотнул и всхлипнул.
- Пожалуйста, может она мне просто сказать - иди к черту?
- С вами все в порядке, сэр?- В голосе патрульного Леггета звучало подозрение.
- Да, со мною все прекрасно. Но мне очень нужен ковер плетеной косичкой, очень большой. Передайте ей, что у нас будет этот ковер к завтраку!
-Послушайте, миз Хамильтон очень напугалась.
- Мне очень жаль!
-Она забыла запереть задвижку на крышке багажника, когда выехала из дома.Должно быть наскочила на кочку и треклятая крышка отскочила и закрыла ей окно заднего вида - наверное, задвижка разболталась.
- Да, - Такер нашел носовой платок и трубно высморкался в него.
- Что вы сказали?
- Да это я прочистил нос.
- Ну вот, она рассказала, что крышка багажника отскочила вверх и осталась там, и она была закругленная и блестящая, как нос большого грузовика - вы слушаете?
- Никогда не слушал внимательнее!
- Миз Хамильтон говорит, что она увидела это в зеркале и думала, что грузовик навис прямо над машиной, и сейчас их переедет и убьет детей. Она сдвинулась вбок как можно быстрее, но он не объезжал ее. Тогда она вдавила газ, но чем быстрее она ехала, тем быстрее ее преследовал грузовик. Ну только, как я уже сказал, это не был грузовик… Она уже чуть мотор не сожгла, но парень ваш высунул голову в окно и увидел, что никого за ними нет.
-Я приеду на ближайшем автобусе.
-Надеюсь, вы не пьяны, - сказал патрульный Леггет. -С нее, пожалуй, довольно неприятностей.
-Да-да.
-Она сердита. Но она напугана больше, чем сердится, и она нуждается в вас - чтобы вы довезли ее домой.
-Вы можете это повторить, офицер?
- Я сказал - она нуждается в вас!
-Да, - сказал Такер Хамильтон, откладывая носовой платок, -это ли не чудесно?
The end
********************************************
Довольно показательно про те времена...
