Сегодня он играет джаз...

[rikki_t_tavi]

Знаю, что не все из вас пойдут читать очерки Пановой об Америке - я тут  покажу кусок. Как раз про джаз в Новом Орлеане.

*************************

Во второй половине ноября в Нью-Орлеане тепло, люди одеты в пиджаки и легкие платья. Южный вечер сваливается сразу, без подготовки, без сумерек на старинные дома с решетчатыми балконами, похожими на черные кружева.

Мы входим в бар, четверо иностранцев, русских. Нас проводят в глубину длинной комнаты, узкой, как кегельбан. Во всю ее длину — барьер, слева, за барьером, столики для посетителей, справа эстрада в глубокой нише. Ниша обита красным и ярко освещена. В баре полутемно, еле горят тусклые лампочки в виде звездочек, в табачном дыму оплывают на столиках свечи. В полумраке посетители потягивают коктейли и проворными тенями движутся официантки, и только раковина эстрады пылает, как красный вертеп.

Герлс нет в этом баре. В красном вертепе трудятся четыре музыканта. Их инструменты — кларнет, саксофон, рояль и какой-то сложный агрегат, я не знаю названия, он обладает способностью воспроизводить самые различные шумы, от адского визга до грохота, напоминающего о космических катастрофах. Четыре музыканта трудятся в поте лица, красный пот течет по их немолодым, озабоченным лицам, они не актеры, не лицедеи, они просто музыканты и не стараются прикрыть улыбками свою озабоченность. Конкуренция тяжкая — сколько таких крохотных музыкальных коллективов шумит сейчас на улице Бурбонов, а сколько музыкантов не у дел, без работы, согласных играть где угодно и что угодно… Четыре музыканта в пылающей нише стараются изо всех сил. Время от времени кто-нибудь из них выходит вперед, к микрофону, и исполняет песенку. Именно исполняет, а не поет: так старательно он это проделывает и так мало у него голоса. Голоса, собственно, вовсе нет, но остальные трое дружно аплодируют, восклицая:

— Да, вот это пение! О, молодчина, как он спел! — и этим поощряют слушателей к аплодисментам.

«Я хотел бы умчать тебя на край света», — поет один. «Я чувствую грусть, когда не вижу тебя», — поет другой. «Нет границ моей любви», усердно поет третий, приблизив рот к микрофону. После каждой такой песенки, почти неотличимо похожей на предыдущую, — новый взрыв грохота, скрежета, лязга, разрывы бомб и вой обезумевших пил.

Dream room, называется бар. Dream room? Мы переводим этак и так. Комната сновидений. Комната грез… Выходит пятый, негр в красном пиджаке. Он танцует. Непонятно, как он устроен, его конечности гнутся во все стороны, подошвы не касаются пола, для него не существует закон притяжения, это скорее фокус, чем танец. Ему хлопают — он не кланяется, не улыбается, продолжает танцевать. Музыканты ускоряют темп, и негр ускоряет темп. Музыка все бешеней, и негр пляшет бешеней, ему это словно бы ничего не стоит, он врос в музыку, он одно целое с этой бешеной музыкой — он, и его колени, и его подошвы, — и кто скажет, что когда-нибудь он умрет во время пляски от разрыва сердца, — и лицо у него скорбное и надменное.

И пришла та, которая в высочайшей степени сумела это всё оценить, пережить сполна, восхититься каждой клеточкой своего естества. Это была рослая девушка с белокурой завитой головой, в черном платье и дешевых украшениях. Она стала у столика и горделиво оглянулась кругом, как бы спрашивая: да вы замечаете или нет, какая я нарядная? Что-то сельское, неискушенное было в ней, несмотря на завивку и все эти цацки. Они сели рядом с нами, за соседний столик, — она и ее спутник, скромный молодой человек в темном галстуке и гладкой прическе. Им подали коктейль, но девушка не стала пить. Положив на стол большие рабочие руки в копеечных браслетах и кольцах, она обратила к эстраде свое доброе простое лицо. Так и написана была на ней вся ее жизнь: как она работала целый день этими вот большими, сильными руками, так же старательно и озабоченно трудилась, как эти музыканты, — а вечером надела выходное платье, купленное на заработанные деньги, разукрасилась, как могла, и пошла веселиться. И такая доверчивая готовность ко всякой радости, какую ей предложат, была на ее лице.

— О, Томми, смотри! Смотри, Томми! — вскрикивала она и хлопала отчаянно, уверенная, что ей предлагают самое отменное… Молодой человек стеснялся; тихим голосом он говорил ей что-то, пытаясь утишить ее восторги, — она не слушала.

— О, похлопай ему! Смотри, что он делает… Браво! — закричала она вне себя, подняв руки над головой. Багровое зарево эстрады красило ее руки и волосы в розовый цвет. Конечно же, для нее это была комната грез, вместилище райских снов! Они знали, что делали, когда называли так свое заведение и вешали эти звездочки.

И понимая, что здесь присутствует самое главное лицо, почитающее их искусство как никто другой, — музыканты пришли в раж и превзошли себя в стараниях и грохоте, и негр превзошел себя, он у нас на глазах стал буквально разламываться на куски.

Он разламывался на куски, а губы у него стали синими, и он танцевал, танцевал, танцевал, и уже у зрителей болело сердце от того, что он танцует так долго и не перестает, а он и музыканты, все они впятером, надрывались, чтобы доставить как можно больше ликования девушке в цацках. И уже другие зрители совсем изнемогли, а она все ликовала и ликовала.

Только когда она устала кричать и хлопать и ее озаренная голова опустилась на руку, те пятеро прекратили свое безумство. Негр ушел, а тот, что с кларнетом, подошел к микрофону и спел песенку. «Спокойной ночи, спел он, — помоги тебе бог!» И девушка, усталая, сонно хлопнула в ладоши и улыбнулась, и молодой человек в темном галстуке увел ее из бара.

*******************
 Панова, с одной стороны, могла совсем не понимать в музыке, поэтому  не увлечься "чужим", не зная, что это, не имея разрешения сверху считать это хорошей музыкой. Я думаю, музыкальный человек, даже в тех условиях ссср, мог быть глубоко тронут джазом, если встречал его в первый раз.

С другой стороны, как советский человек, Панова точно знала, что  в Америке живут бедные люди, они страдают под неподъемным бременем, что работать - даже в музыке - можно только под принуждением, страдая и мучаясь, и что  их, американская музыка - это грохот и мяуканье.

Заметьте, как она по всему тексту раставляет словечки принижающие,  отвращающие, притворно-сочувственные. Из всего текста она нашла псевдо-одобрительные слова только про большие натруженные руки девушки в баре - и то, я думаю, нарядившуюся девушку эта характеристика вряд ли бы порадовала. Все остальное про нее такое же свысока-презрительное - копеечные цацки, неуместное и глупое ликование.

Это вот так их (нас) научили - высокомерно жалеть заграничных людей и совершенно не верить в их искреннее удовольствие от жизни или даже благополучие.

Comments

[katevnik.livejournal.com]

а почему ей просто не мог не понравиться джаз? я вот его не понимаю и не люблю, кстати

[rikki-t-tavi.livejournal.com]

Может быть. Но мы об этом никогда не узнаем. Потому что она оттарабанила советскую риторику, которую я так хорошо знаю, и которую внушали всем с детства.

[maria-kunigunda.livejournal.com]

Интересно ещё сравнить это описание с описанием Довлатова и Улицкой.
Немного общего есть: не вылизано, грязновато. Да, много баров, клубов, да конкуренция. Но музыкой и музыкантами они искренне восхищаются.

[rikki-t-tavi.livejournal.com]

Пошла почитала статьи про то, как Довлатов любил джаз. Еще в ссср это было его духовной пищей, а уж в америке он побывал на концертах всех звезд джаза, кто был жив тогда.

[shenda.livejournal.com]

И ведь до сих пор мало что изменилось :(

[rikki-t-tavi.livejournal.com]

У некоторых пишущих - да...

[mrssuperman.livejournal.com]

Ну не знаю... Если я пойду в бар с живой музыкой и мне она не зайдёт, то тоже в описании буду противные слова вставлять. Вежливо было бы похвалить, найти хорошее, но, вероятно, вежливость в задачах не стояла, а свое личное впечатление действительно может быть не очень. (впрочем, всю книгу не читала и не тянет, по этому отрвку выводы делать не стану)

[rikki-t-tavi.livejournal.com]

Уверяю вас, если бы ее послали на фестиваль народной музыки в Вышний Волочок и ей бы абсолютно не зашли народные визги, она как-то бы нашла в себе силы не жалеть свысока пожилых певцов и не упрекать местную комсомолку на концерте за удовольствие или "копеечные цацки" вместо фамильных бриллиантов. И уж конечно, если бы сцену разукрасили кумачовыми флагами, не стала бы внезапно поминать адскую геенну.

[mrssuperman.livejournal.com]

Для статьи несомненно, а в дневник? Может просто мерзкий характер, безотносительно Америки?

[http://users.livejournal.com/_grif/]

Ну, а как ещё, если у советских собственная гордость? Как ещё ей смотреть на буржуев?

[rikki-t-tavi.livejournal.com]

Так ведь уже и негры и пролетарии!

[http://users.livejournal.com/_grif/]

Черт. Ведь и правда. Ну, разве тогда по инерции... ;)

[dom-zay-lesh.livejournal.com]

Да уж, после вылизанно-скучных искусственных лиц в голубых огоньках, после несуществующих эмоций советской эстрады джаз ей совсем крышечку порвал. Это ж как же можно удовольствие-то получать! И вообще, законно ли это? 🤣

[rikki-t-tavi.livejournal.com]

И песни там глупенькие и голоса джазовые слабенькие, а у нас шедевр "Ландыши" - как в замедленной съемке поют - глубина мысли и мощь голосов.

[dom-zay-lesh.livejournal.com]

Да! Да что там ландыши, руды рык! Вот глубочайшая песня, и наконец не про эту вашу буржуазную любовь-морковь с цветуёчками)))

[bimimot.livejournal.com]

Это продеформация. Панова была профессиональная писательница и хоть она и писала дневник, но, всё равно, для нее дневник был своего рода материал для возможных книг/очерков.
И ещё она понимала, что, как минимум, будут читать потомки. Поэтому старалась для читателей (для нас).
Отсюда эта неестественность фраз, натянутость оценок и интонации советской передовицы.

[rikki-t-tavi.livejournal.com]

Просчиталась. Если писала для нас - вот мы ей это в минус ставим уже.

А писала бы честно и искренне - и до сих пор засчитывали.

[next-friday.livejournal.com]

Думаю она для товарища следователя писала. А вдруг?

[dom-zay-lesh.livejournal.com]

Она оставила антисублимат))) способ приготовления такой: через много лет убираем все щедро рассыпанные прилагательные и читаем то, что осталось.

[dixi.livejournal.com]

Советский человек, тем более советский писатель не может просто так пойти в буржуазный бар. И уж тем более ему нельзя получить даже намек на удовольствие. В пучине буржуазного разврата морального разложения советский человек должен ощутимо страдать, желательно, очевидным для куратора образом.

[gingema]

Мы тут ерничаем, а она-то знала, что ей потом ехать назад и отчитываться. И дневнички очень даже к делу подошьют.

[dom-zay-lesh.livejournal.com]

Мне тоже так кажется.

[yagal.livejournal.com]

Да, учитывая, что ее второй муж и отец ее двоих детей был расстрелян как «враг народа», думаю, она на воду дула, лишь бы не навредить себе и особенно сыновьям.

[personal-point.livejournal.com]

Да, этот рассказ (не «дневничок»!) можно оценивать как отчет, поскольку он был написан и опубликован сразу после поездки (Из рассказов об Америке // Ленингр. правда. 1960. 31 дек.; 1961. 1 янв.; Панова, Вера. Из рассказов об Америке: Улица Бурбонов. — Нарвский рабочий, 1961, 17 янв.).

[hoori-orok.livejournal.com]

надо же, как интересно. у меня совсем не возникло впечатления о котором вы говорите.
написано отлично, такой темп, нет лишних слов, много эмоций, звуков, запахов, цветов.
и мне не кажется, что ей не понравился джаз: наоборот, я увидела в этом хорошо переданное напряжение этого жанра. что это не про улыбки и легкомысленное веселье, а сродни религиозной службе, где вуду и католицизм сплелись в нечто мрачно-страстное, и текст мне это чувство полностью передал.
лично я, прочитав такое эссе, сразу захотела туда — в грязноватый бедноватый прокуренный бар, где посетители скрывают лица в полумраке, где музыканты вкладывают в музыку всех себя, и где светится белокурая головка девушки, у которой весь мир перевернулся этим вечером, это всё такое настоящее.

что ж, я слишком лояльный, чересчур благодарный читатель, уже заметила за собой 😁 а может, наоборот, плохой читатель, который читает вечно не то, что написано, а что-то своё

[timur0.livejournal.com]

Да, мне тоже описание понравилось. Настоящий джаз слушала.

[svetasmirnova.livejournal.com]

Я была в похожем баре в мае, в Остине. Только не джаз, а рок. Он тоже был узкий и длинный, мой американский приятель был снисходительно холоден прямо как молодой человек из рассказа. Девушка тоже была, с подругой))) Если убрать личные оценки, то картинка один в один.

[aret.livejournal.com]

Я тоже так прочла. И вот это нарастание ритма, до оргазма катарсиса у белокурой слушательницы — прямо сильно написано.

[maneki-o.livejournal.com]

В этом пановском описании мне мерещится некоторое сходство с толстовским остранением, тем, как Лев Николаевич описывает Семёнову (Нимфодору?) в опере. Два толстых человека разводят руками и поют. Отличие от остранения в "Войне и мире" в позиции зрителя-писательницы, которая сама - часть совершенно другого мира, глядящего насупленно и опасливо.
Неудивительно для "работника идеологического фронта", какими считались писатели в то время.
ЦГАЛИ (Центральный госархив литературы и искусства) в одном из своих сборников публиковал записи адмирала И.С.Исакова о посещении им США в 1939г. Запомнилось, как он показывал им советский представительский лимузин ЗИС. Как ему было неловко и досадно, что в салоне пахло топливом. И вот этой готовности всё осветить только с отрицательным фильтром у него намного меньше.

[karmukel.livejournal.com]

Мне скорее понравилось описание. Джаз я не понимаю (вообще музыку не понимаю), но мне джаз нравится, как явление, как образ. Но бары так и представляю, такое тесноватое помещение, со столиками в темноте и маленькой сценой. И напряжённые музыканты в поту и на грани (ну они же правда в поту, это ведь правда тяжело - так играть, это правда работа и конкуренция, и это правда нелегко воспринимать, если ты не такой уж ценитель). И в "Одержимости" так видела, в "Душе", в "Ла-ла-лэнд". Хотя, может, это и у меня тоже искажение какое-то.
Возможно, как-то царапает, что выпирают "дешёвые украшения", может, я тут не очень чувствую, но как-то мне представилось наши рабочие девушки где-то в клубе, наши "шерочка с машерочкой", тоже ведь не в шелках и жемчугах, обычные рабочие люди, что тут, что там. Тоже со стороны кто-то мог свои ощущения внутренние мог живописать так, что неприятно было бы нам читать. Девушки идущие в платьях, газовых платках и кирзовых сапогах в клуб, украшенный берёзовыми ветками и красными лентами - или что-то такое. Такое могло бы не быть презрением или жалостью, могло бы быть личным впечатлением, которое, всё же было бы неприятно читать - мол, иностранцы только на плохое из вредности внимание обратили).
А у Вас какое впечатление было от джаз-бара, как бы Вы описали?