Книга про писательских детей в войну
Jul. 13th, 2017 06:05 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rikki_t_taviЧитала много всякого про поэтов и писателей в последнее время (началось с Гранина и Бродского) и набрела на удивительно интересную книгу Натальи Громовой Странники войны: Воспоминания детей писателей. 1941-1944.
Я знаю более-менее хорошо историю эвакуации Цветаевой и ее сына, но не знала, что было вокруг нее. Большая часть читателей и про нее-то не слишком знает, поэтому события окружены ощущением повышенной трагичности и специальной несчастности. Но на деле-то - у всех было тяжелое время, никто не выдавал именно Цветаевым чего-то повышенно ужасного. И книга эта очень интересная тем, что рассказывает, как шли истории параллельные - других писателей, других детей. Иногда истории эти даже выглядят альтернативными историями - вот что могло быть с ними, ну да, тяжело, но не ужас-ужас.
Ей на самом деле много помогали и поддерживали - просто она этого абсолютно не засчитывала никому и упорно рисовала себе картину "я одна, все гады, никто палец о палец не ударит". При этом в России у нее началось прямо психическое параноидальное обострение - и не вокруг было тяжело, а у нее в душе было это ужасное ощущение, которое окрашивало все. Мур не помогал, а толкал ее к гибели - вел себя совершенно мерзко, сложил ручки, сел и издевательски наблюдал - ну давай, давай, Марина Ивановна, выкарабкивайся. И только упрекал, что она плохо его обслуживает. Про это, на самом деле нужно отдельно написать. Но ее целование Мура в попу и несусветное возвеличивание в ранг солнца мира привело к тому, что он вырос законченным эгоистом (а ему и было в кого даже без воспитания!) - и нисколько не попытался быть мужчиной в семье, опорой матери мужской или хотя бы участвовать в равной поддержке друг друга.
Все эти его скитания после ее смерти - кажется, что он был брошен. А вот и не так - вся книга состоит из воспоминаний детей писателей, живших в детском интернате для детей писателей в эвакуации. Ему предлагали туда, писатели добились места - там, по крайней мере, была и крыша над головой, и кормили, и учили. Он отказался. А в книге как раз разворачиваются альтернативные линии - что было бы, если бы она поехала в Чистополь и устроилась там, а он бы попал в этот интернат - как это делали другие люди, которым было тоже и тяжело, и голодно, и страшно. И дети были и сироты, и те, у кого родителей забрали-посадили. То есть опять же - тяжелое время было у всех, а не персонально у Цветаевых.
И там, кстати, есть более подробное объяснение про эту работу судомойкой. Много лет народу кажется, что это был ужас-ужас, что она была готова опуститься до такого низа и смирения - но даже в этом нищем смирении ей отказали. А все не так, на самом деле. Начнем с того, что не "отказали". Это ее всячески ободряли, поддерживали и помогали. Столовой этой не было в реальности, жены писателей только собирались ее организовать - сами. И заранее предложили ей там работу, чтобы поддержать - ничего, пробъемся, сами организуем, устроим, будет полегче, все устроится как-нибудь. Давайте уже сейчас пишите заявление, место будет за вами, хоть какая-то, но перспектива.
Во-вторых, это не была бы столовая, где работали бы необразованные простые люди - и среди них поэтесса мыла бы посуду, скатившись на персональное дно. Нет! Там все были бы писательскими женами или писателями - и кочегары, и рубщики дров, и водовозы, и повара, и сторожа. Не только никто из них не считал бы это унизительным и персональным оскорблением - напротив, устроиться при столовой, зацепиться, было величайшим счастьем. Работать на любой работе там означало бы близость к еде, гарантию, что ты не умрешь с голоду и детей спасешь. То есть предложение написать заявление туда было не ужас-ужас и оскорблением ее возвышенности, а реальным предложением спасения и устройства жизни.
Все работали, как могли. Жены устраивали школы, детские сады и столовые писательские, писатели работали истопниками и сторожами, старшие дети смотрели за младшими, как няньки. Пастернаковская жена работала сестрой-хозяйкой в интернате, выбивала продукты, тащила их и потом готовила на кухне еду для писательских детишек. Остальные работали медсестрами, нянечками, воспитателями, учителями. Кто-то из детей жил один в интернате, у кого-то потом приехали в эвакуацию родители и их навещали, у кого-то, как у любимца всего интерната Тимура Гайдара, отец погиб на фронте, кто-то из детей сами уходили на фронт и погибали там. Это в общем, удивительная книга, дающая более объемную картину.
А дети и подростки - и во время войны остаются детьми - играют, рисуют, влюбляются, дружат. У них на всю жизнь осталось ощущение удивительного братства-сестринства от этих лет в эвакуации. Многие продружили всю жизнь.
Антропологически очень интересно, что воспоминания не ограничиваются только годами в интернате. Эти бывшие дети пишут шире - с довоенных времен, какие у них были семьи, как они росли, что случилось с началом войны, что было с их родителями, как они жили в интернате - и что было потом. И хорошо, что там именно воспоминания людей, их собственные слова. Я очень не люблю все эти литературоведческие уловки про то, что люди на самом деле думали у себя в голове или "чувствовали".( А еще в книге множество фотографий из личных архивов - очень интересных!)
У нас она, оказывается, есть в библиотеке, и я ее заказала. А в России есть и в Лабиринте и на Озоне. На Амазоне есть одна книга Натальи Громовой - про Москву тридцатых , по материалам архивов.
Алеша Баталов с младшим братом. Фотография из книги. Да, он тоже там был, и в воспоминаниях все отмечают, как он был нежен с малышами. ( Я про него тоже начиталась множество всего, когда недавно пришло известие о его смерти)
Я знаю более-менее хорошо историю эвакуации Цветаевой и ее сына, но не знала, что было вокруг нее. Большая часть читателей и про нее-то не слишком знает, поэтому события окружены ощущением повышенной трагичности и специальной несчастности. Но на деле-то - у всех было тяжелое время, никто не выдавал именно Цветаевым чего-то повышенно ужасного. И книга эта очень интересная тем, что рассказывает, как шли истории параллельные - других писателей, других детей. Иногда истории эти даже выглядят альтернативными историями - вот что могло быть с ними, ну да, тяжело, но не ужас-ужас.
Ей на самом деле много помогали и поддерживали - просто она этого абсолютно не засчитывала никому и упорно рисовала себе картину "я одна, все гады, никто палец о палец не ударит". При этом в России у нее началось прямо психическое параноидальное обострение - и не вокруг было тяжело, а у нее в душе было это ужасное ощущение, которое окрашивало все. Мур не помогал, а толкал ее к гибели - вел себя совершенно мерзко, сложил ручки, сел и издевательски наблюдал - ну давай, давай, Марина Ивановна, выкарабкивайся. И только упрекал, что она плохо его обслуживает. Про это, на самом деле нужно отдельно написать. Но ее целование Мура в попу и несусветное возвеличивание в ранг солнца мира привело к тому, что он вырос законченным эгоистом (а ему и было в кого даже без воспитания!) - и нисколько не попытался быть мужчиной в семье, опорой матери мужской или хотя бы участвовать в равной поддержке друг друга.
Все эти его скитания после ее смерти - кажется, что он был брошен. А вот и не так - вся книга состоит из воспоминаний детей писателей, живших в детском интернате для детей писателей в эвакуации. Ему предлагали туда, писатели добились места - там, по крайней мере, была и крыша над головой, и кормили, и учили. Он отказался. А в книге как раз разворачиваются альтернативные линии - что было бы, если бы она поехала в Чистополь и устроилась там, а он бы попал в этот интернат - как это делали другие люди, которым было тоже и тяжело, и голодно, и страшно. И дети были и сироты, и те, у кого родителей забрали-посадили. То есть опять же - тяжелое время было у всех, а не персонально у Цветаевых.
И там, кстати, есть более подробное объяснение про эту работу судомойкой. Много лет народу кажется, что это был ужас-ужас, что она была готова опуститься до такого низа и смирения - но даже в этом нищем смирении ей отказали. А все не так, на самом деле. Начнем с того, что не "отказали". Это ее всячески ободряли, поддерживали и помогали. Столовой этой не было в реальности, жены писателей только собирались ее организовать - сами. И заранее предложили ей там работу, чтобы поддержать - ничего, пробъемся, сами организуем, устроим, будет полегче, все устроится как-нибудь. Давайте уже сейчас пишите заявление, место будет за вами, хоть какая-то, но перспектива.
Во-вторых, это не была бы столовая, где работали бы необразованные простые люди - и среди них поэтесса мыла бы посуду, скатившись на персональное дно. Нет! Там все были бы писательскими женами или писателями - и кочегары, и рубщики дров, и водовозы, и повара, и сторожа. Не только никто из них не считал бы это унизительным и персональным оскорблением - напротив, устроиться при столовой, зацепиться, было величайшим счастьем. Работать на любой работе там означало бы близость к еде, гарантию, что ты не умрешь с голоду и детей спасешь. То есть предложение написать заявление туда было не ужас-ужас и оскорблением ее возвышенности, а реальным предложением спасения и устройства жизни.
Все работали, как могли. Жены устраивали школы, детские сады и столовые писательские, писатели работали истопниками и сторожами, старшие дети смотрели за младшими, как няньки. Пастернаковская жена работала сестрой-хозяйкой в интернате, выбивала продукты, тащила их и потом готовила на кухне еду для писательских детишек. Остальные работали медсестрами, нянечками, воспитателями, учителями. Кто-то из детей жил один в интернате, у кого-то потом приехали в эвакуацию родители и их навещали, у кого-то, как у любимца всего интерната Тимура Гайдара, отец погиб на фронте, кто-то из детей сами уходили на фронт и погибали там. Это в общем, удивительная книга, дающая более объемную картину.
А дети и подростки - и во время войны остаются детьми - играют, рисуют, влюбляются, дружат. У них на всю жизнь осталось ощущение удивительного братства-сестринства от этих лет в эвакуации. Многие продружили всю жизнь.
Антропологически очень интересно, что воспоминания не ограничиваются только годами в интернате. Эти бывшие дети пишут шире - с довоенных времен, какие у них были семьи, как они росли, что случилось с началом войны, что было с их родителями, как они жили в интернате - и что было потом. И хорошо, что там именно воспоминания людей, их собственные слова. Я очень не люблю все эти литературоведческие уловки про то, что люди на самом деле думали у себя в голове или "чувствовали".( А еще в книге множество фотографий из личных архивов - очень интересных!)
У нас она, оказывается, есть в библиотеке, и я ее заказала. А в России есть и в Лабиринте и на Озоне. На Амазоне есть одна книга Натальи Громовой - про Москву тридцатых , по материалам архивов.
Алеша Баталов с младшим братом. Фотография из книги. Да, он тоже там был, и в воспоминаниях все отмечают, как он был нежен с малышами. ( Я про него тоже начиталась множество всего, когда недавно пришло известие о его смерти)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2017-07-14 02:12 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 04:08 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 04:22 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 04:35 am (UTC)Я маньяк бумажных книг. Сейчас как раз дитя ко мне из Питера едет, и так уже полчемодана книг везёт, а я каждый день пытаюсь что-нибудь ещё к этой куче добавить :-).
no subject
Date: 2017-07-14 04:32 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 05:15 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 05:23 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 05:29 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 05:42 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 05:41 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 05:53 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 07:05 am (UTC)Хорошее слово - выживание
no subject
Date: 2017-07-14 07:13 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 07:43 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 10:55 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 10:05 am (UTC)Еще не про детей писателей, но про детей в гражданскую есть интересная книга - 800 детей вывезли в эвакуацию в 1918 из голодного Ленинграда на лето, на Урал, а вернуться обратно они уже не смогли и возвращались через Дальний Восток - США, Латинскую америку, Финляндию, -
в общем кругосветка, силами Красного Креста - "Ковчег детей"
no subject
Date: 2017-07-14 11:25 am (UTC)"Повесились Цветаева и Санникова" — запись в дневнике Шкапской военных лет. Санникова, жена поэта Гр. Санникова, с первых дней Чистополя была вне себя, кричала о всеобщей погибели и в каждом пролетавшем самолете видела немецкий. Цветаева была у нее прежде, чем уехать из Чистополя; Вера Вас. Смирнова до конца жизни не сомневалась, что это было предпоследним толчком к цветаевской петле.
Кроме того, Цветаева была немка наполовину... Реактивный параноид более чем возможен.
no subject
Date: 2017-07-14 01:28 pm (UTC)А про Цветаеву: если сравнвать Марину с сестрой Анастасией,
насколько у второй был мощный духовный стержень, если она
выстояла и в лагерях, и в ссылке ( про ссылку "Моя Сибирь").
no subject
Date: 2017-07-14 07:09 pm (UTC)"Мне мой врач запретил нагрузки" - это я как раз у нее вычитала. Подумала, как же надо любить себя (в хорошем, правильном смысле). И как этого не хватает многим.
no subject
Date: 2017-07-14 05:52 pm (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 07:54 pm (UTC)no subject
Date: 2017-07-14 08:14 pm (UTC)Цветаева за границей жила непрерывно среди русских, никогда не вписывалась в местную жизнь с местными людьми. И никогда не жила хорошо и зажиточно ( ну более-менее хорошо было, когда Эфрон продался гебешникам и приносил зарплату за это). То есть сваливать на то, что она а)не умела жить с русскими и б) не умела жить тяжело - абсолютно бессмысленно.
no subject
Date: 2017-07-14 09:24 pm (UTC)Вы правы в том, что Цветаева и за границей жила бедно, порой очень бедно. Плохо вписывалась в окружение - но это, пожалуй, участь многих незаурядных людей, живущих интенсивной внутренней жизнью. Она так платила за возможность быть собой, тем, кем она была - поэтом и писателем. Некая закрытость, неумение вести быт - присуща многим творческим людям, правда? Эфрон, кстати, если и получал от гэбни деньги, то небольшие, т.к. не особо среди них котировался, был на второстепенных ролях, в т.ч. и в злополучном деле Рейса.
Цветаева как-то умела жить среди немногих русских. В эмиграции. И умела жить тяжело. После революции легко она не жила ни одного дня. Но. Русские в Европе и русские в Союзе образца 39-го года - это немного разный сорт людей, Вы не думаете? И жить тяжело в Чехословакии, Франции. в окружении семьи, в безопасности и попытаться выживать в Елабуге, с гэбистами за спиной, мучаясь виной, что отпустила Алю, притащила себя и сына на гибель в тюрьме или лагере в след за дочерью и мужем - это, как говорится, две большие разницы.
Я читала, и знаю, что ей помогали и ее пытались поддержать. Нормальные люди были и там, в эвакуации. Но для нее этого просто оказалось мало, чтобы выжить. Другая она была, ранимая, сильнее чувствовала. Такая вот плата за талант. Обычный человек бы выжил. А для нее кончился кислород, стало нечем дышать. Ну вот просто у человека, который рождает собой такие стихи, не может быть внутри все устроено так же, как и у нас с вами. Это как плата за дар. Где-то прибыло, где-то убыло. Нельзя мерять общей меркой.
Мне ее очень жалко было все время, пока я читала про этот период. Я все пыталась придумать для нее альтернативный сценарий, чтобы выжить. Остаться в Париже? У сына фамилия Эфрон - при немцах не спаслись бы. Как ни крути, она была обречена, в общем. Даже если бы и не ушла из жизни в Елабуге, гэбэ ее и/или Мура все равно бы достали рано или поздно. Даже Алю после лагеря повторно сослали в Туруханск, она там выжила во многом благодаря Пастернаку. В общем, не было у Марины шансов, к сожалению.
А вот Мур, если бы не погиб в 44-м, мог бы стать человеком. И не оборвалась бы со смертью Али эта семья...
И еще один момент про Мура. Судя по письмам и воспоминаниям тех, кто общался в Чехословакии с семьей Марины (вроде у Тесковой в письмах, но не уверена), Мур был в детстве очень-очень странным ребенком. Вот реально необычным. Пугающим. Отталкивающим. Возможно, там было какое-то отклонение. Легкий Аспергер? Некоторый аутичный спектр? Что-то типа того. Такие дети и подростки очень эгоистичны, часто асоциальны, жестоки. И его дневник, кстати, местами воспринимается мной, как самотерапия. Все плохое, что есть во мне - пишу и избавляюсь.
no subject
Date: 2017-07-14 09:39 pm (UTC)Ахматова с нею практически в тех же условиях - муж растрелян, ребенок в тюрьме. И нет второго ребенка, чтобы помогал по жизни. Однако вокруг нее мы не истерим - ах у нее выхода не было, ах, у нее ужас-ужас.
Не в условиях дело - выживали люди и не в таких условиях. А в характере МЦ в былу. Она неблагодарная, эгоистическая самовлюбленная особа, отталкивающая всех помощников со временем. А с войной у нее начался непрерывный нервный стресс, она уже реальность не могла реально воспринимать, у нее была своя параллельная - все пропало, все пропало, мы все погибнем. Именно это состояние амока и привело ее к гибели, а не "тяжелые условия" - которые были у всех практически. А Мур, да, отмороженный до подозрений в психологической дисфункциональности - не стал ей ни опорой мужской, ни семейным соратником. я не удивлюсь, если он не только после ее смерти, но и до при разговорах о самоубийстве ей отвечал - вот и правильно, Марина Ивановна, туда вам и дорога, надоели, без вас лучше будет!
no subject
Date: 2017-07-14 10:34 pm (UTC)Да, как Вы говорите, ее просто могли взять, как жену и мать врагов народа. И как жену белогвардейца и автора цикла стихов "Белый стан", посвященных белогвардейскому движению. Мало?
Ахматова была в похожей ситуации, да. Но. Ахматова никуда не уезжала. У нее поддержки было больше. Чисто объективно она всю жизнь жила в этой стране и знала, как здесь все устроено и что надо делать. Еще много было поэтов и писателей, вокруг которых забирали близких, конечно не все они покончили с собой - выжили, ничего. А Цветаева не смогла. И это не значит, что она плохая и не ценила поддержку.
И, кстати, насчет неблагодарности, эгоистичности и самовлюбленности - этими же эпитетами можно наградить многих поэтов и писателей, в том числе и Ахматову. Повнимательнее перечитайте воспоминания Лидии Чуковской, как царственно Ахматова принимала помощь почитательниц, как по-королевски порой себя вела. Субъективно это все.
Я не говорю, что Цветаева погибла от особо тяжелых условий. Все были в одинаковых условиях. Для нее просто все сложилось одно к одному.
Добрее надо быть и снисходительнее к талантливой женщине, сломавшейся в критический момент своей жизни. У всех у нас есть сценарий (к счастью, как правило не сбывающийся). где мы можем не справиться. Даже у благодарных, неэгоистичных и несамовлюбленных. Не надо судить.
no subject
Date: 2017-07-14 11:06 pm (UTC)И самостоятельно вызвала неприязнь у всех - родственников, друзей, издателей. Даже Эфрон ломанулся в гебешные подлипалы, измучанный ее идиотскими романами и закидонами. И Аля - замучанная ролью служанки и бесконечной прислужницы - была рада вырваться от нее. А Мур, исхваленный и изнеженный, закормленный до физического и душевного ожирения, вообще никогда не думал ее любить, ценить и о ней заботиться.
С таким дрянным отношением к людям закономерно то, что она получала. Но даже в этих условиях те, кто любили ее стихи, о ней заботились, помогали, ходили для нее по инстанциям, давали ей деньги на жизнь. А она продолжала утверждать - все гады, никто не помогает.
Я собственно возражаю только против этого - что у нее были какие-то особо тяжелые условия - не было, было как у всех. И что ей никто не помогал - помогали, и много. То есть не условия и не отсутствие помощи ее доканало. А тяжелый характер и отсутствие благодарности, так что она внутри себя нарисовала картину все ужас-ужас - и с нею, а не с реальностью имела дело. Талант тут ни при чем. Он мог бы быть и при ангельском характере, и при спокойном и замкнутом. Это две отдельных вещи - природная склонность и способность рифмовать - и личность незрелая, самовлюбленная и изломанная психически.
no subject
Date: 2017-07-15 09:31 am (UTC)И талант и гениальное дарование, возможно, это все даже усиливает, как усиливает любое ощущение от жизни.
Спасибо за ссылку на книгу, буду читать. Мучительно жаль все это поколение, но выжившие (даже самые простые и обычные люди этого поколения) удивительной внутренней силы люди.
no subject
Date: 2017-07-16 08:25 am (UTC)Про Цветаеву...это такой был человек. Кто-то борется до последнего (сразу почему-то вспомнился Виктор Франкл), а другим трудно, абсолютно искренне трудно и все плохо, даже когда есть варианты. Это, я полагаю, сложное сплетение генетической предрасположенности, уровня чувствительности ко внешнему миру, воспитания и обстоятельств. Некоторым чувствительным людям везет и они находят крепкий "костыль", некоторым нет. А кто-то просто рождается сильней и сам себе этот самый "костыль". Вторым заметно легче, но они не становятся великими поэтам:)
no subject
Date: 2017-07-16 03:27 pm (UTC)no subject
Date: 2017-07-16 06:44 pm (UTC)no subject
Date: 2017-07-16 11:18 pm (UTC)no subject
Date: 2017-07-16 11:52 pm (UTC)Москву вовсю бомбили, немцы стояли на пороге - это была большая милость, что централизованно спасали детей писателей. Люди сами по себе не могли уехать - нужно было разрешение. И пока родителей оформляли и вся волокита шла (Цветаева страшно билась за то, чтобы ее включили в это разрешение на эвакуацию) - детей уже вывезли и спасли бы, если родители задержались или погибли. Взрослые могли решать свою судьбу сами - на фронт пойти, остаться в Москве, уехать в эвакуацию - а детей спасали без раздумий.
no subject
Date: 2017-07-17 12:01 am (UTC)no subject
Date: 2017-07-20 12:56 am (UTC)Мне кажется, тут простая математика. В поезде может поместится, например 100 человек. И думать нечего, по максимуму спасать детей и только с несамостоятельными мам. Страшно, но логика событий такая. Вы бы стали занимать место другого ребёнка? Все же хотят детей прежде всего спасти.
Я при просмотре фильма "Выбор Софи" была в ужасе, когда потребовали только одного ребенка оставить. И только когда у самой появились погодки, мне стало ясно, что она поступила единственно возможным образом - оставила рядом менее самостоятельного, у старшего шансов выжить без мамы больше, к добрым людям прибиться, он же уже и ходит сам и говорит... Боже упаси всех принимать такие решения!
no subject
Date: 2017-07-20 05:37 pm (UTC)no subject
Date: 2017-07-17 02:01 am (UTC)Возможно, у вас это что-то личное, что вы никак не можете сказать "Да и хрен с ней как с матерью, никого не задушила при рождении, как сотни других женщин (Булгаковская собирательная Фрида), плюс она гениальный поэт. Иная к ней мерка у истории".
Не надоело вам ее клевать? Она выше нас всех по гению, так же как и Пушкин выше (тоже, кстати хреновый и муж, и отец). И Гоген - кстати, что там с его брошенными детками стало? Франции повезло, у них не было военного коммунизма, им не пришлось так страдать.
Забаньте уже меня, что ли? Обожаю ваши посты про техники рисования и артматериалы, но от постов про МЦ мне становится дурно.
no subject
Date: 2017-07-17 04:48 am (UTC)У меня просто другое восприятие - мухи отдельно, котлеты отдельно. Мне не нужно ничего выкупать - для меня вполне нормально отдельно существуют гениальный поэт и хреновая личность. В моих отношениях эти две грани не протекают друг в друга. С одной стороны, я не говорю - она гениально рифмовала слова, поэтому ей можно было делать гадости или быть несправедливой. Но и не говорю ровно так же, с другой стороны, - она вела себя дурно, поэтому поэзия ее теряет всю ценность.
Вы просто не читайте, пропускайте эти посты, если вам это неприятно.
Я уже что только ни делала, чтобы не травмировать тех, кому это не по душе - все убирала под кат, крупно писала предупреждения, что туда ходить не надо, а если пойдете - под вашу ответственность. Но женщины все равно ходят под кат, читают эти тексты - длинные! - а потом жалуются, и поносят у себя в журналах, и страдают. Так что я беречь чужие тонкие нервы перестала, раз не помогает. И останемся все при своем - я буду писать, что мне хочется, люди будут самостоятельно уберегать себя от ненужного чтения.
no subject
Date: 2017-07-18 07:09 am (UTC)Мур - да, Мур был ужасен. И добавлял. Меня в одной группе, посвященной творчеству МЦ, чуть живьем не сожрали, когда я сказала, что это было маленькое чудовище.