Предыстория к поэме "С моря"

[rikki_t_tavi]

Стихотворение это написано Борису Пастернаку. В это время МЦ с ним бурно переписывалась.

У нее воображаемые романы сменялись с ураганной быстротой. Всем адресатам их она писала, что они гении мирового уровня в своей поэзии или писательстве, что она никогда в жизни не встречала таких могучих творцов, никогда так никого не любила, никто ее так не понимал, все это с нею впервые, они просто какие-то духовные предназначенные друг другу души - и  в общем им нужно встретиться, оказаться в постели и родить совместного сына, как можно скорее. Романы обычно выдыхались через пару месяцев-полгода, до постели почти никогда не доходило - у всех семьи, сложная  личная жизнь, да и ответная страсть ею чаще всего только воображалась. Никто особенно не рвался встречаться, спать или уводить ее из семьи. Страдал один муж, на глазах которого это все разворачивалось снова и снова - безумная очарованность, приписывание неимоверных достоинств, потом свержение, язвительная злость, что он оказался не таким, каким она сама навоображала, а очередной трухой.

Реальных людей она за своими воображаемыми романами не видит совершенно. Одновременно с Пастернаком она в этом году переписывается с австрийским поэтом Рильке. Мгновенно чувствует очарованность, поэтическую близость -  тут же начинает перемещать  ее в бурную любовь - никогда такого, только с тобой, никто меня так! Дальше  как обычно - нам нужно съехаться, в постель и сына. Рильке таких планов не имел, вся его романтическая переписка с нею - поэта с поэтом о поэзии. Он очень себя плохо чувствует, пишет ей об этом - она пропускает мимо ушей. Очень быстро начинает хозяйственно устраивать встречу:

"Райнер, совершенно серьезно: если ты действительно хочешь видеть меня глазами, ты должен действовать, то есть — «Через две недели я буду там. Приедешь ли ты?» Это должно исходить от тебя. Как и дата. Как и город. Посмотри на карту, может быть, это будет большой город? Подумай. Маленькие города иногда вводят в заблуждение. Да, еще одно: денег у меня нет совсем, то немногое, что зарабатываю (благодаря моей «новизне» печатаюсь лишь в «новейших» ежемесячниках, а их в эмиграции лишь два) — как только получаю — исчезает; хватит ли у тебя для нас двоих?"

Уже и деньгами его распорядилась. И все это без малейших приглашений с его стороны, даже вежливых отказов. Он в санатории на самом деле, ему очень поздно поставили диагноз, он умирает от лейкемии. Пишет ей осторожно отказы - я очень плохо себя чувствую, я болен. Она в упор ничего этого не слышит, упрекает его, обижается так, будто у них уже свадьба расписана, бросает ему писать. От начала переписки до его смерти - традиционные полгода, весь воображаемый роман.

При этом у нее муж, к которому она недавно приехала из России, годовалый сын, про которого вся эмиграционная тусовка ломает голову - от мужа или от человека, с которым она бурно романила в прошлом году, одновременно переписка с Пастернаком все на ту же тему - нам нужно съехаться и родить сына, ты гений, я гений.

Но с Пастернаком из всех других ее виртуальных романов дело было реальнее всего. Я не про любовь или его желание с ней спать - у него своих романов на родине хватало, чтобы в чужие края за ними ездить. Но когда ему она писала - ты поэт мирового уровня, только с тобой, никто так меня - это было, на удивление, правда. Он был поэт, и высокого, в отличие от других "гениев", уровня, и он понимал ее гениальность, и они оба могли оценить масштаб друг друга поэтический, профессиональный. И что важно - он был такой же "разговорчивости",  как она - с тем же косноязычно-ярким красноречием, с теми же закидами и обрывами, так что ее вдохновенный бред в письмах его не пугал - он сам такой, как надышавшаяся дурманными парами Пифия.

В общем они удачно творчески встретились. Но, кажется, она читала его больше, он даже не сразу начал ее стихи читать. А на нее сильно подействовал его стиль, она стала писать так рублено, с обрывами строк, в заграничной литературной среде ее за это упрекали.

Несмотря на все ее призывы и страстные желания встретиться, он так и не приехал, все как-то не устраивалось, письма-письмами,  а сердечные дела и детей он заводил в других местах и с другими.

Ну вот вступление-предыстория получились длинными, так что поэма-ребус пойдет в следующем номере:)

Comments

[l-i-d-y-a.livejournal.com]

Как это не читал? Читал, очень восхищался Поэмой конца, например.

[rikki-t-tavi.livejournal.com]

В смысле он случайно прочел что-то ее, когда она уже уехала, а не знал ее как поэта там, где она жила и писала.
А уж когда переписывались - никуда бы не делся, она ему присылала то, что писала, да.

[l-i-d-y-a.livejournal.com]

Ни то что никуда не делся, а прямо восхищался. Я сейчас стала вспоминать, откуда я это знаю и пошла перечитывать его письма к ней. Вот например:

Что же я делаю, где ты меня увидишь висящим в воздухе вверх ногами? Я четвертый вечер сую в пальто кусок мглисто-слякотной, дымно-туманной ночной Праги, с мостом то вдали, то вдруг с тобой, перед самыми глазами, качу к кому-нибудь, подвернувшемуся в деловой очереди или в памяти, и прерывающимся голосом посвящаю их в ту бездну ранящей лирики, Микельанджеловской раскидистости и Толстовской глухоты, которая называется Поэмой Конца. Попала ко мне случайно, ремингтонированная; без знаков препинания. Но о чем речь, разве еще стол описывать, на котором лежала? Ты мне напомнила о нашем боге, обо мне самом, о детстве, о той моей струне, которая склоняла меня всегда смотреть на роман как на учебник (ты понимаешь чего) и на лирику как на этимологию чувства (если ты про учебник не поняла). Верно, верно. Именно так, именно та нить, которая сучится действительностью; именно то, что человек всегда делает и никогда не видит. Так должны шевелиться губы человеческого гения, этой твари, вышедшей из себя. Так, именно так, как в ведущих частях этой поэмы.

Или вот про встречу во сне (сейчас почитаю, что Вы про это пишите):
В противоположность своим сновиденьям я видел тебя в счастливом, сквозном, бесконечном сне. В противоположность моим обычным, сон был молодой, спокойный, безболезненно перешедший в пробужденье. Это было на днях. Это был последний день, что я называл себе и тебе счастьем. Мне снилось начало лета в городе, светлая, безгрешная гостиница без клопов и быта, а может быть и подобье особняка, где я служил. Там внизу были как раз такие коридоры. Мне сказали, что меня спрашивают. С чувством, что это ты, я легко пробежал по взволнованным светом пролетам и скатился по лестнице. Действительно, в чем-то дорожном, в дымке решительности, но не внезапной, а крылатой, планирующей, стояла ты точь-в-точь так, как я к тебе бежал. Кем ты была? Беглым обликом всего, что в переломное мгновенье чувства доводит женщину на твоей руке до размеров физической несовместимости с человеческим ростом, точно это не человек, а небо в прелести всех плывших когда-либо над тобой облаков. Но это было рудиментом твоего обаянья. Твоя красота, переданная на фотографии, - красота в твоем особом случае - т. е. явленность большого духа в женщине ударяла в твое окруженье прежде, чем я попадал в эти волны блаженствующего света и звучности. Это были состоянья мира, вызванные в нем тобою. Это трудно объяснить, но это-то и придавало сновиденью черту счастливости и бесконечности. Это была гармония, впервые в жизни пережитая с силой, какая до тех пор бывала только у боли. Я находился в мире, полном страсти к тебе, и не слышал резкости и дымности собственной. Это было первее первой любви и проще всего на свете. Я любил тебя так, как в жизни только думал любить, давно-давно, до числового ряда. Ты была абсолютно прекрасна. Ты была и во сне, и в стенной, половой и потолочной аналогии существованья, т. е. в антропоморфной однородности воздуха и часа - Цветаевой, т. е. языком, открывающимся у всего того, к чему всю жизнь обращается поэт без надежды услышать ответ. Ты была громадным поэтом в поле большого влюбленного обожанья, т.е. предельной человечностью стихии, не среди людей или в человеческом словоупотребленьи («стихийность»), а у себя на месте.

По-моему, по степени заумности стоит ее поэмы, и это даже не стихи.
В общем, с Пастернаком это действительно было совпадение и взаимопонимание. Я бы не сказала, что связь тут односторонняя. И ехать он к ней собирался, по крайней мере упоминал в письмах.

[rikki-t-tavi.livejournal.com]

нет-нет, я не имела в виду связь одностороннюю! Больше, наверное, то, что он на ее поэзию влиял больше, чем она на его.

А в том, что с ним ей страшно повезло - нет никакого сомнения! Я про это и пишу - они совершенно совпали в своем косноязычно-прекрасном многословии. Я думаю, обоим было прямо как в рай поэтический попасть!

Он собиралася, ага Все они собирались, но никто особенно не собрался - все какие-то обстоятельства. Если бы хотел - пролетел бы как пуля.

[himba.livejournal.com]

Я все пытаюсь ее безумия немного соотнести с реалиями времени. Есть какие- то общественные вещи, которые практически исчезли, но были нормальными в то время. Я не пытаюсь ее оправдать как-то - просто понять, до какой степени она была безумна. И прихожу к выводу, что да, безумна, но не до такой степени, как нам сейчас кажется.


Вот эта помощь, которую ей оказывали - она не была чем-то ненормальным. Я помню, как семья моей бабушки жила. По ее рассказам, в замкнутых кругах все друг другу помогали по мере возможности. Бездетные по умолчанию помогали детным, более обеспеченные - менее обеспеченным. Это внутри одной семьи или одного круга. То есть и просить о помощи, и помогать было гораздо больше принято. И это не только Россия - это и в западном обществе так, свои своим помогают. Вплоть до взять чужого ребенка к себе на полное проживание, что для нас сейчас очень странно.


Бросание от одного сексуального партнера к другому конкретно в тот момент тоже не было ненормальным. Они как раз все упражнялись в свободной любви в то время, кто во что горазд. Все спали с чужими женами и мужьями, жили коммунами и вообще пытались жить как угодно, только не в обычном браке. Блок, который воспевал собственную жену, как прекрасную даму, но при этом не спал с ней, а спал с кем попало, например. Ну и какая тут разница, спрашивается. МЦ Блока обожала, кстати... может, им и вдохновлялась, у нее вообще очень мужской тип поведения, то есть реально она себя порой ведет как мужчина - полный мудак.


А вот это "ты мужчина, ты и делай" вообще никуда не ушло, оно живет до сих пор. Буйно цветет конкретно сейчас на просторах нашей родины.

[rikki-t-tavi.livejournal.com]

Безумие ее в другом!
ей помогали - и еще как. Но она этого не видела в упор, вставала в картинную позу и стонала - все, все сволочи, никто пальцем не шевельнул для меня за всю жизнь! Все приходили только с меня сливки лакать!
Вместе с сыном бурно завидовали Ахматовой, которой "помогали", а ей, талантливой" - нет. Хотя по всем свидетельствам помогали и много, несмотря на совершенно мерзкий характер и отсутствие моральных норм.

Вот это безумие, да. Помогали добровольно, давали от своих скудных денег, и помогали потому, что она пачками раздавала поручения - так, вы - сходите туда-то, сделайте то-то, а вы пойдите и купите это-то, а вы - подарите мне вон то.

И полностью слепое пятно на этом месте!

и про романы - они все у нее в голове! Эволюцию на нее - она бы ей в каждой строке говорила - девушка, поправьте корону! Это не вы благородно "остались" с мужем - это вам вообще ничего не предлагали с той стороны! Даже переспать!

[l-i-d-y-a.livejournal.com]

Не все, вот что поразительно. Полно у нее было реальных романов, и это совершенно не мешало романам воображаемым. Я и то, и другое могу понять, но вместе не совмещается.

о

[rikki-t-tavi.livejournal.com]

Мне кажется, она спала с кем попало в России, до отъезда, а уж в эмиграции - нет, достоверно известно только про Родзевича. Но это у нее были обстоятельства исключительные - муж на учебе, дочку сплавила в интернат. Когда все дома - все романы стали воображаемыми. Никто ее не уводил из семьи, все женились, влюблялись, романили с кем-то. Слоним вон - лучше всех к ней относился, и при этом от романтических наскоков отбивался откровенно и без сожалений.

Остальное все ее бурная переписка пару месяцев - и они сначала польщенные, почти тут же отползают подальше. Нет по-моему, никого кто говорил бы - я любил МЦ, я за ней год ходил! Я ее добивался как зверь! Нет - все - она на них кидается, а они сдают задним ходом.

[himba.livejournal.com]

Ну это совмещение как раз вообще неудивительно, женщины и не такое способны.

[himba.livejournal.com]

Мне, видимо, в силу кавказского происхождения такое поведение неудивительно. В каждой семье есть такая сестра, племянница или золовка, которая только плачется, что ей никто и никогда не помогает, а вот ей платок подарили простой кружевной, а зато другой невестке с золотой вышивкой, а я ведь красивее и из хорошей семьи. И они же при этом умудряются командовать всеми - ты завтра со мной на базар поедешь, а ты послезавтра придешь готовить плов, потому что у меня гости. И при этом всегда находится энное количество людей, которое верит, что она несчастная, приходит варить плов и ходит с ней на базар, потому что ну она несчастная же, ну или потому что перед людьми стыдно.

Романы же эти ее "виртуальные" - у меня только догадка, обоснований нет... но они же с сестрой выросли при любящем, но абсолютно отсутствующем отце, который был всецело занят своим музеем. То есть эталон любящего мужчины для нее - такой вот отдаленный тип, который говорит с ней только о высоком, при этом никак ни в чем не ограничивает. Мог обратный эффект пойти - вот же, есть такой далекий отстраненный тип, который со мной говорит о высоком - ЯСЕН ПЕНЬ, что он меня любит.

[angryredcat.livejournal.com]

Это очень интересно! Надеюсь на продолжение темы)

[rikki-t-tavi.livejournal.com]

Уже продолжена:)

[angryredcat.livejournal.com]

Да, я нашла, очень интересный разбор! Спасибо))

[redseagull.livejournal.com]

спасибо) прекрасно
Цветаева с Пастернаком действительно удивительно нашли друг друга в словах
могу с уверенностью утверждать, что количество людей,не ценящих и в упор не видящих чужую помощь, огромно, просто у Цветаевой это пожалуй доведено до точки кипения