Фотография и жизнь

Я вот пью свою ночную кружку какао и намазываю клубничную филадельфию на кусок поджаренного тоста - и думаю одну мысль.

У меня сверхценность правды, я знаю, я все время стремлюсь, чтобы оно, чем бы оно ни было - было правдой. Чужая неправда, несовпадение с действительностью, особенно умышленное, меня мучает физически, мне действительно становится плохо физически при этом. И я фотографировать, например, стараюсь всегда так, чтобы это было максимально так же как в реальности - по пропорциям, цветам, оттенкам. Как будто у меня внутри всегда есть мысль - если придут и потребуют предъявить - вот оно у меня, точно такое же - только я вгляделась очень пристально и постаралась увидеть это в максимально очищенном, немусорном виде.

С некоторых пор еще, неосознанно - я только сейчас поняла - я делаю так, будто меня завтра позовут для журнала Artful Blogging. Там показывают и рассказывают про художественные блоги - не про блоги художников, а про блоги, которые сами по себе художественное явление. И одним из условий является, чтобы все фото в блоге были наготове в большом разрешении для печати... И я, значит, бессознательно складываю оригиналы в одну папку, а обработанные картинки под тем же названием - в другую. Но они никак художественно не искажены, я могу взять большой оригинал и сделать с ним то же самое - осветлить, может резкости добавить.

И при этом есть другой пласт фотографирования - который отходит от действительности - ради красоты или настроения. Если предъявить эту же стену в реальности, там ничего такого и близко не будет. И это вполне понятная мне концепция. Я еще давно-давно прочла в каком-то молодежном журнале интервью с моделью, кажется из Риги. Журнал был не гламурный, а студенческий, неформальный, и журналистка обращалась к модели на "ты" сразу - " ну ты и макаронина, оказывается!". Потому что модель была длиннющая, узкая, бледная. Как пишет автор - у нее и уши были оттопыренные, и лицо бесцветное, никакой поразительной красоты не наблюдалось.

А потом известный фотограф ее снимал для плаката, кажется театрального фестиваля в городе. Ее накрасили, осветили, развеяли какие-то покрывала, сфотографировали и потом сильно обработали фото. И на плакате из тумана и вздувающихся тканей глядело лицо неземной красоты, со странными огромными глазами. И это не был портрет "макаронины". Если бы воображаемый кто-то потребовал предъявить оригинал - то не узнал бы плаката в худущей бледной девушке в осеннем пальтишке. И "макаронина" сказала - ты не понимаешь, мне не нужно быть красоткой изначально, мне нужно быть идеальным холстом, на котором художник ( фотограф) нарисует свой образ.

И я тогда подумала - какая странная, но правильная идея! ( И еще много-много разных мыслей и три повлиявшие на меня девушки )

Одеяло или книксены?

Вчера было солнце и тепло, я фотографировала ожерелья в саду в майке с коротким рукавом и босиком. А за ночь поднялся стылый ветер, утро барабанило дождем по всем карнизам, в окошке над умывальниками сизое небо и потемневшие верхушки елок мотаются. И я встала с головной болью и общим ощущением " не хочу".

И теперь, напившись какао с печеньями "мадлен" и двумя адвилами и ответив на срочные письма, сижу и думаю - зарыться в одеяло и нянчить там больную голову, за спущенными жалюзами - или делать книксены? Ведь если все равно все сизо и в голове тоже - можно использовать свое физическое тело для шуршания и книксенов? Или все же решить, что я себя люблю-жалею-укутываю в одеяло?

Милый муж, кстати, пытается меня развеселить и то подробно рассказывает, как устроена оргсистема компартии Китая, то, как подсчитываются голоса выборщиков в сша, то как именно облажался какой-то политический обозреватель ( с краткой биографией и перечнем прежних прегрешений). С утра почему-то именно эти темы кажутся ему эквивалентами милых котиков, которыми меня можно повеселить...